Ко всему еще оказалось, что у него есть другая женщина. Я знала, что он не собирается жениться на мне, но никогда не думала, что у него есть кто-то еще. Выяснить это мне довелось довольно болезненным образом. Как-то раз я проснулась поздно и решила отправиться по магазинам. Мне нравилось выходить в город, забывать, что со мной случилось, и делать вид, что я такая же, как все. Я стояла на перекрестке Хикс и Атлантик-Стрит в ожидании зеленого света, как вдруг чья-то рука развернула меня на 180 градусов. «Вас зовут Мария, верно?» -спросила меня смуглая черноволосая женщина. Глаза ее горели яростью, и прежде чем я сумела ответить, она произнесла: «Да, я узнала тебя. Ты путаешься с моим мужиком. Я тебе покажу, шлюха дешевая!» - и она залепила мне пощечину. На светофоре зажегся зеленый, люди вокруг начали переходить улицу, однако я не собиралась спускать подобное обращение с собой. Вцепившись ей в волосы, я рванула что было сил. Она заверещала, как резанная: «Грязная тварь. Потаскуха! Я убью тебя!..» Она была как сумасшедшая, замахнулась на меня сумкой, но я увернулась и толкнула ее так, что она упала спиной на железное ограждение у входа в метро и задохнулась от боли. Снова схватив ее за волосы, я принялась перегибать ее через перила, вниз, где чернели каменные ступеньки. А пальцами другой руки старалась попасть ей в глаза. Вдруг она извернулась и вцепилась зубами в мою руку. Я рванулась, почувствовала, что ладонь разорвана и закричала от боли. Тут кто-то оттащил меня от нее, толкнул, я упала навзничь, и нас разделила толпа. Больше я эту женщину не видела.
Дома я промыла руку и попросила соседку по лестничной площадке перебинтовать ее. А вечером снова вышла промышлять на улицу... Больше я ту женщину не видела.
С этого времени меня с Джонни не связывали никакие обязательства. Я знала, что смогу получить товар у любого, на кого буду работать. Так что кошмар продолжался. Мои партнеры менялись, и все они были наркоманы. Я торговала своим телом, а они промышляли воровством. Я научилась работать в паре с кем-нибудь из девушек. Мы снимали комнату на ночь, затем выходили на улицу и поджидали. Некоторые мужчины были нашими постоянными клиентами, однако большинство мы видели в первый и последний раз. Негры, итальянцы, арабы, пуэрториканцы, белые... Нам было все равно: деньги у них все были одного цвета. Порой за всю ночь мне не удавалось подцепить никого. Иногда же - до десяти за ночь. Это была удача. Ведь к тому времени только на мои ежедневные дозы требовалось 40 долларов: это значит, мне нужно было найти не менее пяти клиентов. Это был сущий ад. Если днем удавалось поспать, я просыпалась с криком ужаса. Я была пленницей собственного тела и сама себе тюремщиком. Бежать от этого ужаса, грязи, мерзости было некуда.
Больше всего я боялась пьяных. Некоторые из них оказывались извращенцами и садистами. Нескольких моих знакомых девушек силой принуждали делать разные отвратительные вещи. Один, к примеру, получал удовольствие, избивая женщин. Когда он подцепил мою знакомую, то был уже пьян и по дороге трясся от возбуждения. Как только они вошли, заставил ее раздеться, связал ей руки и привязал к дверной ручке, а затем начал хлестать ремнем по животу и груди - до тех пор, пока она не изошла криком.
Я предпочитала пользоваться снятой комнатой. Порою мужчины приглашали меня к себе домой или в гостиницу. Попадались такие, кто приехал в город в командировку или по каким-либо делам. Но я боялась ходить к ним. С другими девушками в таких случаях происходили жуткие вещи, а одна вообще не вернулась. Бывало и так, что мужчина не хотел идти со мной, боясь, как бы его не заманили в ловушку, - и отводил меня в машину. Но после пары неприятных случаев я стала от этого отказываться. Один из них отвез меня на другой конец города - и мне пришлось потом полночи добираться домой на метро. Другой, подвыпивший, вывез на безлюдную дорогу и потребовал назад свои деньги, а когда я отказалась их вернуть
- достал пистолет и хотел убить меня. По счастью, пистолет дал осечку, я выскочила из машины и убежала, но после этого дала себе зарок ни к кому не садиться в машину.
Полиция также постоянно допекала меня. За что только меня не брали. За мелкие кражи. За употребление наркотиков. За бродяжничество. И, само собой, за проституцию. Я ненавидела тюрьмы. Когда меня посадили в первый раз, я кричала и плакала без конца и обещала никогда не совершать ничего, за что бы меня могли упечь за решетку. И все-таки спустя 4 месяца меня снова посадили. Десять раз я возвращалась туда. Самый долгий срок был 6 месяцев. Полицейские не давали мне покоя. Один все домогался, чтобы я пошла с ним. Но я знала, что он ничего не заплатит, и отказалась наотрез.
