Впервые за несколько месяцев с меня смыли всю грязь - и мне стало легче. Потом меня вытерли, одели в чистую сорочку и провели к койке. «Можно мне покурить?» - спросила я. Глория ответила: «У нас не курят, извини. Но хочешь, дам конфету. Попробуй, может быть, поможет». Я рухнула на койку, и меня стал колотить озноб. Они по очереди сидели со мной. Всякий раз, как я просила покурить, Глория совала мне в рот новую конфету. Так они дежурили подле меня двое суток. Просыпаясь среди ночи, я видела рядом Глорию, которая читала Библию или громко молилась. Меня никогда не оставляли одну. На третий вечер Глория сказала мне: «Мария, пойдем, я хочу, чтобы ты сошла вниз, в часовню, на богослужение...» Я была так слаба, что едва могла стоять на ногах, но спустилась и уселась в глубине комнаты. Это был как раз тот вечер, когда ты читал проповедь, и когда я пришла потом в твой кабинет и на коленях выплакала свою душу Господу.
Мария умолкла. Она не отрывала взора от Библии у меня на столе.
- Мария, - мягко сказал я, - скажи: разве Господь не внял твоим слезам?
Она подняла взгляд на меня, и по щеке ее скатилась слеза:
- О, да. Он внял. Я никогда в этом не сомневалась. Но как только меня тянет к наркотикам, я готова отступить... Молитесь за меня, не переставайте. С Божьей помощью я теперь постараюсь выдержать и не сдаться.
Дэвид все время находился в пути, набирая добровольцев на летнюю работу и ища спонсоров для Центра. С течением времени он все реже и реже лично общался с обращенными наркоманами и постепенно оказался в положении администратора, - роль, принятая им на себя не добровольно, а в силу обстоятельств.
Основная наша работа на местах состояла в проведении уличных религиозных собраний и в личных беседах на городских перекрестках. Почти каждый день после обеда мы устанавливали помост и громкоговоритель в каком-нибудь гетто.
Однажды мы с Марио и еще несколько сподвижников отправились на микроавтобусе в самое сердце испанского Гарлема. Мы раздавали наши трактаты, пытались собрать достаточное число слушателей для уличного богослужения - но без особого успеха.
- Я все-таки соберу народ... - проговорил Марио.
- Не сегодня, - разуверил его я. - Никому тут до нас нет дела. Можно спокойно сворачиваться и ехать домой.
- Нет! - упрямо повторил он. - Мы соберем толпу. Не пройдет и часа, как мы закатим такое массовое богослужение, какое вам и не снилось...
- Брось, как это ты, интересно, собираешься проводить службу без слушателей? Сегодня они не настроены.
- Неважно. Доверься мне, - сказал он и, застенчиво улыбаясь, исчез за углом.
Мы же начали расставлять оборудование. Я чувствовал себя Ноем, сооружающим ковчег на вершине горы. И мы, как он, работали, веря, что, настанет час, когда Бог разверзнет хляби небесные.
Через четверть часа мы закончили работу, и я вернулся на перекресток раздавать наши трактаты, как вдруг заметил несущуюся по направлению ко мне огромную толпу подростков. Они размахивали на бегу палками и бейсбольными битами и истошно кричали. Развернувшись, я поспешил обратно к помосту и увидел еще одну толпу, также бежавшую к нам с палками наперевес. «Пора убираться отсюда, - подумал я. - Эти ребятишки собираются устроить тут заварушку...» Но было уже слишком поздно. Бушующее море подростков сомкнулось вокруг меня...
И тут показался Марио. Он бежал в полквартала от нас и кричал, обращаясь наверх, в направлении пожарных лестниц:
- Эй, вы все! Через четверть часа перед вами выступит главарь «Мау-Маус», самой жестокой банды в Бруклине! Спешите! Спешите услышать Никки Круза, самого опасного головореза во всем Бруклине! Но будьте осторожны: он убийца и очень опасен!
Юнцы гроздьями сыпались из всех квартир и с пожарных лестниц и сломя голову бежали в мою сторону. Теснясь вокруг, они ревели:
- Где Никки? Я хочу увидеть его! Покажи нам главаря «Мау-Маус»!..
Марио подошел ко мне - рот у него был до ушей - и торжествующе проговорил:
- Ну, что? Я ведь обещал тебе собрать толпу?!
Мы осмотрелись. Да уж, толпа была что надо. Улицу запрудили сотни три подростков. Я только покачал головой:
- Надеюсь, что мы, благодаря твоим стараниям, не лишимся жизни. Эти парни выглядят страшновато...
Однако Марио, отдуваясь после бега, успокоил:
- Давай, проповедник! Твоя паства ждет.
Вытирая бегущий ручьями по лицу пот, он взобрался на помост, подошел к микрофону и жестом попросил тишины. Юнцы успокоились и слушали, как он, словно ведущий на концерте, представлял им выступающего:
- Леди и джентльмены! Сегодня у вас великий день. Главарь знаменитых своей жестокостью «Мау-Маус», самый опасный человек во всем Нью-Йорке, выступит перед вами. Гроза города... С небольшой оговоркой - теперь он уже бывший главарь. И сегодня он сам расскажет вам, почему он покинул банду и избрал Иисуса. Итак, единственный и неповторимый НИККИ КРУЗ, бывший главарь банды «Мау-Маус»!!!
