А героин продолжал свое дело. Я помню, как в первый раз не рассчитала дозу. Я тогда еще работала и вновь поселилась с матерью, уйдя от Джонни. Мать работала на фабрике, а я служила в одной конторе. Как-то раз я сказала, что мне нужно обновить гардероб, и попросила ее взять ссуду в банке. На другой день, придя пораньше со службы, я достала деньги из серванта, отправилась в Гарлем, где жил торговец товаром, купила героин и спрятала за пазуху. Потом пошла в подвал. Я была сама не своя, меня всю ломало. Сделала себе укол. И сразу поняла - что-то не так. Меня замутило, я потеряла сознание. Помню лишь, как кто-то переворачивал меня, пытаясь поднять и поставить на ноги. Потом, должно быть, они испугались, забрали остаток товара, вытащили меня из подвала и бросили валяться на тротуаре. Очнулась я в госпитале: туда меня привезла полиция. Перед этим кто-то успел меня обобрать: при мне не осталось ни гроша. Койку обступили трое полицейских, они буквально засыпали меня вопросами. Я сказала им, что мне подсыпали чего-то в спиртное. Но они знали, в чем дело, и заставили врача поставить диагноз «наркотическая интоксикация».
Другой случай едва не стоил мне жизни. Дешевое вино в сочетании со слишком большой дозой героина свалило меня. Я заснула в постели. Дымящаяся сигарета упала на волосы... Помню странное ощущение: мне снилось, будто Бог протянул с неба руку и трясет, трясет меня за плечо, и я проснулась.
Почувствовала запах паленого. Попыталась встать. Подползла к зеркалу, подтянулась и взглянула. Лицо, которое на меня оттуда смотрело, было чужим. Голова была совершенно лысой. Волосы до основания выгорели. Все лицо было покрыто волдырями и ожогами. Уши обгорели. Руки тоже были обожжены и в пузырях, так как я, очевидно, бессознательно пыталась погасить волосы... У меня вырвался дикий крик. Мужчина, сосед по площадке, знавший, что я наркоманка, подошел к двери и стал стучать. Я кое-как добралась до двери и ухватилась за ручку, пытаясь ее повернуть, но обгоревшие руки не слушались. Ему как-то удалось открыть дверь снаружи. Он хотел тут же везти меня в больницу, но я отказалась и попросила вместо этого отвезти меня на квартиру к моей подруге Инес. Так он и сделал, и ночь я провела там. Однако к утру боль от ожогов - а они были второй и третьей степени - стала невыносимой. Но мысль о больнице приводила меня в ужас. Я уже бывала там и знала, что придется вынести ломку. Мне казалось, этого я уже не переживу. А смерти боялась панически... На следующий день Инес все-таки заставила меня лечь в больницу. К тому времени я поняла, что если не сделаю этого - мне конец. Там я провалялась полтора месяца.
Не прошло и часа после моей выписки оттуда, как я вколола себе первую после большого перерыва дозу - и пошла промышлять. Только теперь это давалось труднее. Меня просто пугались.
Один парень, испанец по имени Рене, часто заговаривал со мной на улицах. Он приторговывал наркотиками и сам кололся, но потом попал в ваш Центр «Тин челлиндж», порвал с прошлым и принял христианскую веру. Он несколько месяцев приставал ко мне с уговорами завязать. Однажды в холодную мартовскую ночь мне позарез нужно было уколоться. Я кое-как доковыляла до угла квартала, завернула за угол и, поднявшись по ступенькам, рухнула у конторки вашего Центра, на Клинтон-Авеню, 416. Дежурил в ту ночь Марио. Он позвал Глорию. Та помогла мне подняться и повела через боковую дверь в часовню: «Встань на колени. На колени, Мария, и молись». Я была как заторможенная, мне казалось, что умираю, - но если для того, чтобы спасти жизнь, нужно сделать, как она велела, то я была готова. Я опустилась на колени возле скамьи, но, прежде чем успела преклонить голову, меня вырвало. Прямо на блузку. Плача и трясясь, я рухнула на пол... Когда я вновь подняла глаза - вокруг меня стояли девушки. Некоторых я узнала: видела их в тюрьме. Но теперь они были другими - точно ангелы. Они словно парили, обступая меня, и улыбались. Потом они стали молиться. Ладони Глории легли мне на голову. Какой-то мощный импульс пронзил меня. Некая сила, струившаяся в мое тело из ее нежных рук, словно приподнимала меня над полом... Мне послышалась музыка: одна из девушек пела, к ней присоединились другие. Я содрогнулась - и меня опять начало тошнить. С трудом выговаривая слова, я попросилась лечь. Сильные руки подхватили меня, приподняли и понесли куда-то вверх. Потом послышался плеск воды, с меня стянули одежду. Мне было все равно - пускай они хоть утопят меня.
