Я решил, что во время этой поездки в Питтсбург смогу переговорить с нею, так как лежащий на моих плечах груз становился все тяжелее. Однако размах организованной ею программы внес коррективы в мои планы. В тот вечер я при содействии моего старого друга, переводчика Джеффа Моралеса, выступал перед аудиторией в несколько тысяч человек. После богослужения все отправились ужинать в небольшой ресторан, и мне так и не представилась возможность побеседовать с мисс Кульман наедине. В итоге из Питтсбурга я уезжал еще более удрученный своей неспособностью решать административные проблемы.
К январю 1964 года число обращенных женщин в нашем Центре так выросло, что третьего этажа в особняке на Клинтон-Авеню, 416, им уже стало недостаточно. Мы начали переговоры о приобретении под женское общежитие дома напротив. В это время за моей спиной образовался заговор, с участием нескольких бывших наркоманов, к которым ранее я вынужден был применять дисциплинарные меры. Я об этом знал. Кроме того, мы приняли к себе в Центр нескольких лесбиянок - и это тоже было моей головной болью. Я все время боялся, как бы они не совратили неопытных девушек из колледжа, которые пришли к нам работать.
Управлять наркоманами - все равно что пытаться тушить лесной пожар мокрым полотенцем. Стоило мне уладить одну острую ситуацию, как тут же случалось еще что-нибудь. В итоге я настолько погрузился в эти заботы, что возвращение каждого очередного наркомана к нормальной жизни стал воспринимать как личный успех.
Глория пыталась убедить меня, что не стоит самому взваливать на себя всю ответственность. А груз ответственности все рос.
Затем в Центре появилась Куэтта. Она была активной лесбиянкой, длительное время постоянно жившей с одной девушкой. Куэтта носила мужскую одежду: брюки, пиджак, ботинки и даже мужское белье. Ей было 30 с небольшим. Светлокожая, с черными, по-мужски подстриженными волосами, тонкая, гибкая, привлекательная, она подавляла своей индивидуальностью.
Ко всему прочему Куэтта была одним из основных распространителей наркотиков в городе. Много лет подряд квартира ее служила «клубом», куда приходили не только за героином, но и для участия в сексуальных оргиях. Она поставляла все необходимое: иглы, героин, таблетки, прочие принадлежности. А для извращенцев - мужчин и женщин для удовлетворения прихотей. Словом, организовывала сплошной свальный грех.
Во время облавы полиция задержала у нее в квартире 12 человек, среди которых были профессиональные проститутки, и изъяла 10 «комплектов» (игла, ложка, пипетка) для употребления наркотиков. Полицейские перевернули вверх дном всю квартиру - ободрали стены, вскрыли полы - пока не нашли тайник, в котором она прятала «товар» на тысячи долларов.
Выпущенная на поруки, Куэтта пришла в Центр. Я объяснил правила общежития и сказал, что ей придется носить женскую одежду и отрастить волосы. Кроме того, ей будет запрещено находиться наедине с кем-либо из наркоманов, если при этом не будет присутствовать кто-нибудь из штатных сотрудников Центра. Она была слишком подавлена всем происшедшим, чтобы противиться, и, казалось, довольна уже тем, что ее выпустили из тюрьмы. Не прошло и недели, как она приняла веру и внешне вела себя как обращенная.
Вскоре, однако, я понял, что даже обращение можно симулировать. Мы не раз брали с собой Куэтту, чтобы она свидетельствовала на уличных проповедях, и меня не оставляло впечатление какой-то фальши в ее словах.
Недели через две ко мне в кабинет вошла одна из наших молодых сотрудниц. Она была белее снега и вся тряслась.
- Что случилось, Диана? - спросил я. - Сядь и расскажи.
Диана была у нас совсем новенькой: деревенская девушка из Небраски, лишь недавно закончившая Библейский колледж.
- Не знаю, как тебе и сказать, Никки.... - пролепетала она. - Речь о Куэтте и Лилли..
Лилли была наркоманкой, пришедшей в центр за неделю до этого. Она присутствовала на богослужениях, но до сих пор не приняла Господа. У меня пересохло во рту:
- Что там с ними?
Диана залилась краской, опустила голову и в голосе ее прозвучали стыд и гнев:
- Они вчера были вместе на кухне, около полуночи. Я вошла туда, а они, Никки... они... Я всю ночь не могла уснуть. Что нам делать?
Я вскочил и забегал по кабинету, потом выпалил:
- Возвращайся к себе и передай, чтобы они сию минуту явились ко мне. Здесь владение Господа. Мы не можем допустить, чтобы под этой крышей продолжалось подобное...
Диана вышла, а я уткнулся лицом в ладони, сидя за столом, и молил Бога подсказать мне мудрое решение. Где я ошибся? Мы позволили Куэтте выступать от имени Центра. Ее история опубликована в газетах, что принесло ей известность. Она даже проповедовала в церквах, рассказывая о происшедшей в ней перемене...
Прождав понапрасну больше часа, я решил пойти туда сам, чтобы выяснить причину их задержки. На лестнице меня встретила Диана и сообщила:
- Они ушли. Обе. Перепугались и сказали, что покидают нас. Мы не сумели их удержать.
