Вчера я сказал, что буду говорить о самом раннем детстве. Возможно, вы ожидали увидеть длинный ряд воспоминаний, относящихся к этому периоду? Некоторые из них есть, но когда мы лежим в колыбели, мы не обладаем той формой понимания, которую приобретаем позже. Жизнь — это статичное состояние. Это не последовательность событий. Именно это статичное состояние мы не в состоянии вспомнить полностью, но в буквальном смысле мы вспоминаем его, когда оказываемся остановленными посреди шага — в сентиментальности. И именно над этим состоянием господствует ужас. Человек, который больше не находится в этом безмозглом состоянии, — это человек, который больше не позволяет себя терроризировать. Но в этой мрачной ничейной земле мы переползаем из норы в нору и сталкиваемся с самой кровавой рукопашной схваткой. Того, кого мы любим больше всего, мы убиваем в ничейной земле — сами того не зная.
Мой брат Янус был увлекающимся человеком; его мысли не были охвачены горизонтом Янте. В начале жизни он хранил молчание по отношению к своим братьям. Тем не менее, иногда он открывался, и каждый такой случай я вспоминаю с удовольствием.
После выпускного его судьба сложилась так, что он стал учеником портного с пятилетним контрактом. Портные тоже нужны в мире, и Янус, вероятно, предполагал, что ему может понравиться это ремесло. Однако он не понимал, что делает, и знал только, что это прекрасное чувство — закончить школу и, стать взрослым юношей и овладеть ремеслом. И вот он стал портным на пять лет… По истечении пяти лет он так и не прикоснулся ни к иголке, ни к нитке.
Это хорошо, что юноша должен заниматься ремеслом. Но его не следует сажать в кандалы, потому что в четырнадцать лет пять лет составляют человеческое поколение. Каждый человек имеет право на маленький шанс в жизни. Вскоре стало ясно, что Янус ненавидит портновскую лавку и все, что связано с портновским ремеслом. То, что его хозяин был имбецильным существом, тоже не утешало. Но тут вмешался отец со словами, которым его научила жизнь: «Слово есть слово, и надо следить за своей работой». Отец никогда не мог забыть своего родного отца. Так сменяющие друг друга поколения колеблются от одной крайности к другой. Янус смотрел на эти пять долгих лет и, как только за ним захлопнулись двери портновской мастерской, он, наверное, чувствовал себя так же, как человек, отбывающий пожизненный срок в Акерсхусе, не прошло и года. И он совершил тяжкий грех против Святого Духа: купил себе пинту пива и выпил ее до дна. С изумлением он заметил, что мир не разлетелся по швам, и убежал от Янте.
В то утро я вскоре понял, что в доме поселилось странное настроение, но не придал этому значения, то, что я не увидел Януса, не было чем-то необычным — в шесть часов он должен был быть на работе в портновской мастерской. Но когда к обеду он не вернулся домой, я поинтересовался. «Януса к ужину не будет», — сказал отец. Больше я ничего не смог узнать. Тайна становилась все глубже, потому что вечером отец уехал из города на поезде. Тогда я вдруг понял, что мать весь день плакала, и, после долгих уговоров, я наконец выпытал у нее, в чем дело. Это сразу же показалось мне самой печальной ситуацией на свете. Я лежал без сна и плакал почти всю ту ночь. В то время я не мог понять ничего, кроме того, что Янус огорчил своих родителей.
Скорбь! Мальчик бежал от многолетнего тяжелого труда в портновской мастерской. Бегство было его единственным средством спасения, и мы все должны были пожелать ему счастливого пути. Мама рассказала мне и повторила не менее двадцати раз, пока я рыдал в постели, причину, по которой Янус сделал то, что сделал. «Так бывает, когда дети становятся злыми в своих сердцах!» — сказала она.
Это было великолепным утешением. И она нисколько не имела в виду то, что сказала. Но Янус сделал что-то необычное, а это было совершенно запретным. Смысл ее замечания был направлен скорее на меня, чем на Януса; ужас снова был на свободе — я не должен был повторять то, что сделал Янус. Результат был действительно превосходным: Я был в нокдауне на протяжении всей своей карьеры! Запреты предназначены для того, чтобы их нарушали; в этом их сокровенная цель. Большинство из них, наоборот, не имеют смысла. Ведь тогда человек может протянуть руки к ожившему ужасу и попросить прощения за свои грехи.
Януса вернули домой. Отец был достаточно проницателен, чтобы интуитивно понять, куда бежал Янус — в город, где работали двое старших детей. Для него это был огромный мир, и Янус безошибочно направил туда свои шаги. Трогательное возвращение домой. Кофе и пирог. Отец купил для Януса элегантную трость.