Я выскользнул на улицу. Но, как вы понимаете, мне было нелегко прийти в себя, хотя бы для того, чтобы выйти и дать кому-то посмотреть на меня. Я кое-что слышал о законе инерции. В то время мой случай был таков, что я не мог повернуться от одной вещи к другой без того, чтобы кто-нибудь не дал мне хорошего пинка. Сейчас я обнаружил, что стою на улице, и мое настроение было в высшей степени меланхоличным. После столь тяжелого времени, как у меня было, работа была в поле зрения, но, несмотря на это, я не мог изменить свой образ жизни. Мне всегда было очень трудно знакомиться с новыми людьми. Я заранее был уверен, что они будут только смеяться надо мной. Одна из девушек в порту прошла мимо меня. «Рыбий глаз!» — сказала она. Я был на грани того, чтобы упасть на землю. Да, очевидно, у меня были глупые глаза. Я всегда это знал.
Казалось, что все вдруг отвернулось от меня; город, гавань и человечество в целом казались враждебными; или, возможно, это я сам внезапно погрузился в меланхолию.
Пришел юноша и остановился передо мной. «Спички!» сказал он.
Я дал ему несколько спичек. «Возьми весь коробок!» — сказал я безрассудно. «У меня есть еще один».
«Хорошо», — сказал он. «Сигареты есть?»
И я отдал ему свою пачку сигарет, на покупку которых у меня ушел целый день, когда я топтался по улицам со шнурками, чтобы заработать достаточно денег. Я вдруг обнаружил, что не могу ему отказать. С моей стороны это был настоящий идиотизм.
Удрученный, я слонялся без дела, изучая то, что видел в витринах магазинов. Времени у меня было предостаточно. Вряд ли шкипер будет ждать меня прямо сейчас…
На пороге стоял тот самый юноша, который отнял у меня сигареты; он разговаривал с неприятной девушкой, которую, очевидно, избили ночью. Я подслушал их разговор:
«Ужасный дурак», — сказал парень.
«Да, он не выглядит слишком умным», — согласилась девушка.
«Homo», — сказал он.
«Он преследовал тебя?»
«Конечно. Он стоял прямо здесь и нагрузил меня сигаретами и спичками».
«Да, но разве ты не видела это по его лицу!»
Я прошел вне пределов слышимости. Да, от меня можно было ожидать практически всего. Ха! И тут появился капитан пароходства; его взгляд, казалось, пронизывал меня насквозь. Это было ужасно, и я метался по улицам, как сумасшедший, направляясь к шхуне «Виолен».
Такова жизнь искателя приключений! Таков фон для его романтических историй! Авантюрист — это человек, которого ведет кольцо в носу; он попадает из одной ситуации в другую и, получив пинок под зад, спотыкается в третьей.
На борту «Виолена» шкипер внимательно осмотрел меня и с удивлением сказал, что я могу ему пригодиться. «Пойдемте со мной к судовому мастеру», — сказал он, и я пошел за ним по пятам, как верный пес. Время от времени он бросал мне снисходительные слова, но это нисколько не облегчало страдания жизни, которую я знал. Я не осмелился убежать один, но всерьез подумывал о том, чтобы толкнуть шкипера под колеса какого-нибудь проезжающего мимо автомобиля — я до сих пор вижу, как мимо прогрохотал какой-то тяжелый грузовик…
Было раннее утро. В подвальной питейной шла подготовка к новой ночи; женщина возилась с мылом и водой, за столиком лениво сидела иностранка со своим утренним пивом. Официант был глубоко поглощен беседой с ней, его жирная спина напоминала огромное жаркое из баранины. Я отмечал все с болезненной тщательностью. Здесь условия были не очень приятными, но перемены для меня были бы еще хуже.
Меня записали на «Виолен» и приказали явиться на борт в тот же день. Но как только шкипер покинул меня и я остался один, я прекрасно понял, что мне никогда не подняться на борт этого судна. Ленивый, неповоротливый, нерасторопный, неуклюжий, я смертельно боялся всего нового, хотя старое было, по всем законам разума, в тысячу раз хуже. Когда меня посадили за бродяжничество, я думал, что они строги ко мне, но когда я привык сидеть в тюрьме, мне захотелось плакать над дряхлостью человеческой природы, когда они снова вышвырнули меня на свободу.
Я бродил по улицам, пытаясь забыть трехмачтовую шхуну «Виолен». Мне это почти удалось, но настроение было удручающим. И тут случилось так, что я встретил Желтую Лауру, которая была подругой Госты Юхлина. Она решила пригласить меня поехать с ней в отель «Экватор». Были ли в этом месте спальные комнаты, я не знаю. То, что я там увидел, — это барная комната площадью около семидесяти футов, всегда забитая до отказа пьяными моряками. Из-за дымки табачного дыма невозможно было видеть перед собой больше, чем на расстоянии вытянутой руки. На возвышении за стойкой сидел непомерно тучный хозяин заведения, его колоссальный живот, похожий на мешок сена, безвольно свисал с таза.
За столом в одном из углов комнаты спорили несколько пьяных финнов, и Желтая Лаура сразу же направилась в их сторону. «Пойдемте», — сказала она, и мы сели за их стол.