Затем вся команда, как один человек, протиснулась вперед к носовой палубе, где я сидел; неподалеку они остановились в тесном бормочущем строю. Казалось, они по-прежнему старались скрыть, что все они обсуждают именно меня. Но в конце концов один человек вышел из гипнотического состояния и обратился ко мне: «Скажи, как тебя зовут?»
Я посмотрел на мужчину, так как это обращение показалось мне странным.
«Куда вы направляетесь?» — снова позвал мужчина.
«Я направляюсь в Хвальстад».
При этом все узнали мой голос, и по толпе, сгрудившейся рядом на набережной, пробежало волнение.
Я поднес руку к горлу и ощутил рубец, оставленный там петлей. Как долго это длилось, казалось, что прошло несколько недель с момента моего повешения! И вдруг я презрительно рассмеялся над всеми этими людьми; я подмигивал им и пел под нос:
Казалось, они были недовольны моей песней, скорее чувствуя. что у меня есть повод для праздника.
Больше ничего не осталось от моего прежнего охотничьего состояния души — того времени в моей жизни, когда все двери были открыты, даже двери в самые глубокие подвалы моей души, где черти безумно входили и выходили, как охваченные паникой постояльцы по коридорам пылающего отеля — мертвые ушедшие дни бросались на меня с бледными кричащими лицами. Но теперь мне часто приходится задумываться о том, действительно ли в том эпизоде было что-то совершенно абсурдное, ведь когда больше не на кого кричать, можно кричать на своих дьяволов и стать с ними закадычными друзьями…
Когда человек приходит в движение, он никогда не знает, куда он может прийти. Я никогда всерьез не верил, что своими монологами смогу достичь желаемого места. Тем не менее, я это сделал. Если бы я попытался сейчас свести баланс и закрыть свои книги для вас, это оказалось бы трудной задачей, и мне, вероятно, пришлось бы начинать все сначала.
Но я оставил позади то, что мучило меня, причиняло мне страшные раны и гнало меня с места на место, как разбойника.
Мы приближаемся к концу моей сказки — я завершу ее самыми счастливыми воспоминаниями — я начал с одной Сказочной страны, а завершу другой.
Когда я сошел на берег в Дэдманс Пойнт на Ньюфаундленде, меня ждал нелегкий путь. Шкипер разложил морскую карту на крыше рубки с несколькими тяжелыми предметами по углам, чтобы ее не сдуло, а сам стоял и обсуждал курс с помощником. Но море интересовало меня меньше, чем земля. Я слушал. А поскольку карта все еще оставалась на крыше рубки после того, как меня сменили у руля, я подошел к ней и впился в нее глазами так тщательно, что она, до сих пор не выходит у меня из головы.
Как далеко от Дэдманс-Пойнт до ближайшей деревни, я не мог понять. Я уловил лишь общее направление и запомнил название — Кошачья гавань. Это английская версия Каттена, названия, применяемого к стольким местам вдоль побережья Норвегии, и в каждом случае это место, где кошка стоит и ждет, когда рыбак вернется домой.
Здесь не было ни следов дороги, ни признаков человеческого жилья. Береговую линию невозможно было проследить, так как в большинстве мест горы отвесно поднимались от моря. Немного в стороне от берега была горная гряда, которую мне пришлось несколько раз пересекать, чтобы не зайти слишком далеко. Я провел целую ночь в горах, и это было нелегко, потому что я был почти голый. На следующий день я увидел вдали Кошачью гавань и к вечеру добрался до места назначения. Денег у меня было ровно три с половиной доллара. Это было очень кстати, ведь не так-то просто продержаться два полных дня без еды. Я купил у торговца самые необходимые мне вещи, не проронив ни слова. Я уверен, что коренные жители Кошачьей Гавани будут помнить мой визит до сих пор! Я нашел пару мешков, которые взял с собой; я использовал их, чтобы накрыться ими на следующую ночь, но утром я оставил их и отправился дальше. Через некоторое время я добрался до местечка под названием Уэсливилль и там остановился, чтобы украсть буханку хлеба из открытого склада, прежде чем продолжить свой путь. Расстояния между поселениями были огромными, и на всем пути мне не встретилось ни человека, ни зверя — только мрачные и бесплодные горы. От Уэсливилля я проскакал около сорока пяти миль в юго-западном направлении, когда наткнулся на железную дорогу. Там я устроился на работу в местечке под названием Баттс-Понд.