Травин ещё раз обошёл комнату по периметру, снова вернулся к Ивану. Насколько он помнил, тело начинает остывать только через два-три часа, если покойный умер в горизонтальном положении, через это же время кровь скапливается внизу, в районе спины, и из верхних разрезов не потечёт. От нанесённых ран шли ручейки крови, свежей на вид, Сергей размазал один из них пальцем, зачем-то понюхал. Так делали эксперты-медики на вскрытии, когда он служил в уголовном розыске, а не так давно его старый знакомый, врач-энтузиаст Ефим Ляпидевский, прочитал Травину целую лекцию о том, что случается с кровью после смерти. Большую часть его слов Сергей не понял, тем более что Фима, когда принимался что-то объяснять, делал это очень эмоционально, но некоторые моменты, наложенные на предыдущий опыт, в памяти отложились. Например, то, что кровь при внезапной смерти через полчаса, максимум час, становится жидкой и остаётся такой почти сутки.
Вслух этого Травин говорить не стал, на кровати лежала жертва со смертельными ранениями, которая ему уже ничего сказать не могла, а в углу сидел, как ни крути, убийца, точнее, человек, который считал себя убийцей, и которого следовало допросить, причём сделать это нужно было по горячим следам,
— Тосю убил, — слишком твёрдо ответила Поземская.
— Тося — это прошлая учительница?
— Да.
— А как ты сюда попала? Я на площади стоял, и тебя не видел.
— Второй вход, на двор ведёт.
— Давно пришла?
— Что?
— Пришла, говорю, давно?
— Не знаю, — в голосе учительницы появились истеричные нотки.
Травин достал из кармана карточку, показал Поземской.
— Откуда у вас это? — та попыталась выхватить фото из рук, но Сергей тут же убрал картонку обратно в карман.
— Так это она? — уточнил он, — Тося?
— Да.
Сергей покачал головой.
— Фамилия у Тоси была такая же, как у тебя?
— Нет, Звягина. Антонина Звягина.
— Она была рыжей, с круглым лицом, ростом вот такая?
Анна Ильинична попыталась взять себя в руки.
— Не говорите чепухи, — сказала она, — Тося была чёрненькая, как я, и ростом такая же.
Сергей кивнул, на фото именно такая девушка стояла рядом с Поземской.
— Прошлая учительница была рыжей, — уточнил он. — Может, перекрасилась?
— Не знаю, я не понимаю, — растерянно сказала Поземская, — Тося поехала сюда в феврале, последнее письмо я получила в апреле, а потом в окркомпросе мне сказали, что умерла она здесь. Да вам какое дело, я должна была отомстить, понимаете? Должна. Нет, вы не понимаете.
— Не понимаю, — признался Сергей. — Не складывается пока что, мне бы Будкина порасспросить, но ты его пришила невовремя. Говоришь, твоя подруга, или кто она там тебе, приехала сюда в феврале? А вот Гриша, который называет себя милиционером, утверждает, что в конце весны. И что была она рыжей, круглолицей, с веснушками, а ростом почти как я. Наверное, пониже всё-таки, но не суть. Не сходится. Ты узнавала, как звали прежнюю учительницу?
— Нет, — призналась Поземская, — тут о ней старались ничего не говорить, но я уверена, что это моя Тося. Была уверена.
— Значит, — Сергей кивнул на лежащее на кровати тело, — ты убила не того человека. Не скажу, что совсем невиновного, но не того.
До учительницы наконец дошло. Она закатила глаза, и упала в обморок.
— Вот так женщины решают проблемы, — вздохнул Травин, — переходя в бессознательное состояние. Как опоссумы.
Он пошлёпал учительницу по щекам, оттянул нижнее веко, убедился, что та не притворяется, выглянул в коридор, потом ещё прошёлся по другим помещениям, чтобы проверить — нет ли кого в сельсовете ещё. Многие двери оказались заперты, но за ними тоже стояла тишина, выходило, что они тут с Поземской одни. Живые. Выгораживать её молодой человек не собирался, равно как и обвинять в том, что она не совершала, но если учительница окажется в руках местного правосудия, правду он уже не узнает. Поэтому правосудие вполне могло подождать. Он вытащил нож из груди Будкина, подхватил учительницу на руки, и направился к чёрному ходу.
Глава 14.
Митя добрался до Дятлово без приключений. Лошадь, несмотря на свой дохлый вид, исправно тянула кибитку, доберман крепко спал, солнце постепенно садилось, но, когда показались крыши домов со снежными шапками, до сумерек оставалось ещё часа три. Найти дом Герасима оказалось непросто, Дятлово было не захудалой деревенькой, а практически селом, с церковью, каменными зданиями и извилистыми улочками. Народ тут жил разный, кто своим хозяйством, а кто — рабочим трудом, подворья уходили чуть ли не на полверсты в разные стороны, хозяин телеги, на которой должны были удрать бандиты, обитал в последнем доме возле самого леса. Обычный пятистенок из потемневших от времени брёвен с резными наличниками, покрытый дранкой и обнесённый редким частоколом, был заперт на висячий замок. Из холодной части доносилось кудахтанье, телега без лошади стояла поодаль.
— Герасима ищешь? Так нет его, — сказала соседка, с интересом разглядывая гостя, — вчерась приехал под самую ночь, да рано утром, как живность покормил, в лес ушкандыбал, с ружьишком, значит.
— Ищу. Когда вернётся?
