— Да кто его знает, может, к завтрему, а может и через неделю, он на голову-то плохой, на войне контуженный, что там взбредёт, одному Богу известно. А ты по какому делу-то к нему?
— Да приятеля он моего подвозил вчера, так я его забрать должен. Может, в доме оставил, или с собой увёл?
— Нет, один он приехал, без приятелей, — женщина поджала губы, — всё бормотал чего-то, да и лошадка хромала, сейчас вон у меня стоит без толку, ветеринара нашего дожидается.
— Под ночь, говоришь, приехал, — задумчиво сказал Бейлин, спрашивая скорее себя, чем собеседницу, — и лошадь хромая. Наверное, всё-таки заезжал куда ещё?
Поезд столкнулся с товарняком, когда ещё полудня не было, перестрелка и бегство Травина-Должанского заняли не больше часа. По карте, от того места до Дятлово было не больше десяти вёрст. Лошадь, пусть даже с повреждённой ногой, не могла тащиться больше трёх-четырёх часов по накатанной дороге.
— В Конопельку он должен был заехать, Лукича завезти да приятелей его, бездельников да хулиганов, ух, житья от них нет. Они, мил человек, встретиться должны были, за Герасимом-то должок имелся, так он хвастался, что враз отработает, а уж как, не знаю и знать не желаю. Небось, там и засиделся, у Лукича, по такому-то случаю.
Митя точно знал, что никакого Лукича в Конопельку Герасим не подвозил. Лукич сейчас лежал в морге где-нибудь в Барабинске или Убинском, смотря куда отправили тела бандитов, так что задерживаться в соседней деревне хозяин телеги наверняка не стал. По карте выходило, что ехать Герасиму было особо некуда, разве что в Кондагуловку, но там мужчина точно не появлялся, это Митя успел выяснить у близнецов, пока те ещё могли разговаривать.
— Я бы заплатил, — сказал Бейлин, — если бы кто этого Герасима для меня нашёл.
— Много платишь? — тут же оживилась соседка.
— Восемь рублей, приятеля уж больно найти надо, без него вернуться не могу.
Он мог бы предложить столько, что вся деревня этого извозчика из-под земли достанет, но чужак с лишними деньгами становился лакомой добычей для местных. И так Митя сказал, на его взгляд, лишнее — если Герасим подвозил кого-то из чужих, возникнет вопрос, почему не Лукича. Оставалось надеяться, что или соседка не сообразит связать два факта, или ей банально не хватит на это времени.
— Ну надо так надо, — согласилась женщина, — сейчас Ваньку пошлю, пущай по лесу пробежится, авось найдёт, а ты на улице-то не стой, иди к нам, я тебя накормлю чем Бог послал.
Пока Бейлин располагался в горнице, Ванька, пацан лет тринадцати, нацепил треух и валенки, спросил, что узнать у Герасима, и умчался в лес. Соседская собака на появление добермана отреагировала нервно, но тот, не обращая внимания на заливистый лай, прошёл вслед за Митей в дом и улёгся в углу.
— Собачка покормлена, — ответив на взгляд соседки, сказал Бейлин, — не беспокойтесь. Да и я обедал плотно, только чаю попью, если нальёте.
Обстановка в горнице была скудной и бедной, объедать хозяйку он не хотел, да и съеденный обед ещё не до конца переварился. Женщина поставила на стол варенье, нарезала хлеб, и пока раздуваала самовар, Митя разглядывал фотографии на стене. Там хозяйка была с мужчиной и тремя детьми, одного из которых, убежавшего в лес Ваньку, Митя узнал. Про остальных спрашивать не стал, не его это дело, да и мало ли что, в деревнях дети умирали чаще, чем в городах, хорошо если доживала половина до подросткового возраста. Хозяйка сама завела об этом разговор.
— Ванька-то у меня один остался, — пожаловалась она, — и так детей Бог в достатке не дал, да ещё и померли вот, от лихоманки, и Панкрат, и малые. Сейчас-то в селе пункт есть с фельдшером, если что, и в город отправят, а раньше хорошо если доктор за неделю объявится, и то денег стребует, а откуда их взять. Вот, корова выручает, только налог на неё большой, да ещё за сено платить, не наберёшься.
Какое-то время она жаловалась на свою тяжёлую жизнь, Бейлин кивал молча, прихлёбывая чай из трав, его от тепла разморило и клонило в сон. Ванька прибежал через час.
— Нашёл, — сказал он, — Кузьмич на болотах шастает, пока не развезло, силки проверяет. Обещался подойти к темноте, калякал, что подвозил кого-то, только куда, вспомнить не может, но как появится, обязательно припомнит. Мамань, дай пожрать, а то аж живот подводит.
— Держи, оглоед.
Женщина погладила сына по голове, поставила тарелку с разваристой кашей, пацан схватил ложку и начал закидывать еду в рот, почти не пережёвывая. Митя достал из кармана бумажку в три рубля и два серебряных целковых, положил на стол.
— Остаток отдам, как только сосед ваш появится. И раз твой так быстро управился, ещё до червонца добавлю, на леденцы.
— Так может по стопочке? — обрадовалась соседка Герасима, пряча деньги. — Чего вот так сидеть, посуху, а ну, Вань, давай-ка принеси домашней, да побыстрее.
— Надо, — Травин удержал руку Поземской, которая пыталась оттолкнуть от себя стакан, — пей.
