Ворон мысленно посетовал на свою невезучесть и приказал себе проснуться за полчаса до рассвета. Однако инстинкты зверя подняли его намного раньше. Над деревней еще светила неполная луна, чей толстый серп прекрасно был виден в щель крыши сарая, когда Ворон резко вынырнул из мягких объятий сна и замер. Даже перестал дышать. В сарае никого не было, однако за тонкими дощечками явно что-то происходило. Ворон беззвучно перекатился ближе к Барсту и толкнул его. Орк тоже был воином и, мгновенно проснувшись, не стал шуметь, лишь глянул на приятеля. Ворон знаком показал, что у них проблемы. Барст молча кивнул и поднялся почти бесшумно — достижение для орка. Ворон меж тем, ступая так, словно он был бесплотным духом, добрался до магички с эльфом. Ларон проснулся мгновенно, да и Агнет не стала создавать проблемы. Словно Ворону силой мысли удалось донести до нее важность соблюдения тишины. А может, помогло то, что он закрыл ей рот ладонью. В любом случае они не выдали себя. А вот те, кто бродил вокруг сарая — да.
— Огонь, — прошептал Ларон, как эльф, первый услышавший треск пламени.
Ворон одними губами прошептал ему:
— Прикрой девочку, — а затем кивнул Барсту на стену сарая. Орк понятливо ухмыльнулся и одним ударом плеча снес тонкие дощечки.
Оборотень мгновенно обернулся вороном, вылетел из сарая, делая круг над людьми с факелами, и приземлился за спиной одного из них. Вернув себе человеческий облик, он без размаха огрел селянина по затылку. Тот рухнул, как подкошенный. Ворон не медлил, метнувшись к следующему горе-защитнику деревни. Он даже не стал доставать меч — с этими простофилями он мог разделаться голыми руками, благо убивать их было не нужно. Барст тоже не медлил, и хоть его чуть не сожгли перепуганные мужики, легко справился со своей половиной "противников" — раскидал их, как тряпичных кукол. За несколько минут пара наемников обезоружила дюжину поджигателей. Теперь они валялись на земле: кто-то тихо стонал, прижимая к себе переломанные конечности, а кто-то усиленно притворялся мертвым — хотя Ворон слышал, как громко дышат все люди.
Оборотень подошел к кузнецупытающемуся подняться на ноги, и одним метким пинком отправил его обратно. А потом присел на корточки, приблизив свое лицо к нему. Ворон догадывался, как жутко сейчас выглядит: бледный, с белыми, как у покойника, волосами и красными глазами, освещаемыми всполохами пламени факелов. Ужас. Тем лучше.
Судя по вытаращенным от страха глазам кузнеца и неприятному запаху, исходившему от него, человек оценил "демонический" образ Ворона.
— Я действительно всего лишь оборотень, — оскалился наемник. — Не демон. Но убиваю ничуть не хуже тварей Глубин. И если не хочешь в следующий раз, чтобы твою семью разорвали на куски, будь приветливее.
Ворон поднялся и кивнул Барсту. Не говоря ни слова, они направились к лесу. Ларон с Агнет увязались следом.
— Надеюсь, мне ничего не нужно говорить, — спустя полчаса молчаливого похода по ночному лесу обронил Ворон.
— Что ты желаешь услышать? — спокойно поинтересовался Ларон. — Извинения? Мне жаль, что все так получилось, но случись нам вновь оказаться в подобной ситуации, я бы вновь выступил против насилия.
— Если ты не заметил, я собирался всего лишь хорошенько припугнуть их. Кулаки мы с Барстом пустили в ход только после того, как нас чуть живьем не сожгли.
— Страх порождает ненависть. Ты не разорвешь круг, если будешь идти по нему.
— Я не собираюсь ничего менять и переубеждать людей. Если они желают верить в то, что все темные — чудовища, их дело. Но пусть тогда будут готовы к тому, что к ним будет зеркальное отношение… Надо было действительно их избить.
Эльф грустно вздохнул.
— Люди не виноваты в том, что вложили в их головы. Они видят лишь боль и ненависть. Они боятся. Ты пугаешь их еще больше вместо того, чтобы доказать обратное: не все темные — плохие.
— Я уже сказал, что не желаю ничего доказывать.
— Может быть, зря.
Теперь настал черед Ворона страдальчески вздыхать.
— Я наемник, а не воин Света, чтобы нести в души смертных истину.
— Сдается мне, что Орден с этим справляется плохо. Если кому и доказывать неопасность темных, так это самим темным.
— Оборотни испокон веков живут бок о бок с людьми, но тем до сих пор нужны доказательства… Это бред.
— Ларон прав, — встряла в разговор Агнет. — Люди боятся, потому что вчера на них напала стая ликанов, завтра в деревню придет колдун. Они не знают, что орк с оборотнем, заглянувшие сегодня, не хотят их убить, потому что они привыкли к тому, что их все хотят убить. Этот мир жесток, и все, кто выжил, давно огрубели. Ты сам это прекрасно демонстрируешь.
— Я наемник, девочка. Я видел жизнь. В ней нет места тем идеалам, которые вы с Лароном так истово проповедуете. Возможно, — обратился Ворон к эльфу, — в Рассветном Лесу все иначе. Но мы не в гостях у светлых эльфов, а люди живут именно по таким законам. Мы всего лишь подчиняемся им.
— Не мы такие, жизнь такая? — горько усмехнулась Агнет. — Плохое оправдание, ты ведь и сам понимаешь.
