– Контроль завершён. Система функционирует на сто процентов. Производится соединение с кораблями.
Крохотные, по сравнению с двадцатикилометровой жилой зоной, к получившемуся сооружению начали присоединяться те корабли, которые забирали с собой колонисты. Прицепившись к разгонному блоку, они подключали свои шлюзы, становясь единым целым, манипуляторы наглухо фиксировали их, вводя реакторы кораблей в общую энергетическую систему. Звонарёв отвернулся – можно стартовать. Теперь дело за погрузкой припасов, закачкой дополнительной атмосферы и воды, погрузкой запасов металлов и редкозёмов на первое время. Фабрики и дубликаторы присоединят в последний момент. Там ещё хватает работы по производству себе подобных механизмов, так необходимых для постройки флота против архов. Но как только боевые корабли уйдут исполнять свой долг, все производственные мощности свернуться и встанут на своё место на трубе носителя. А ему пора. Время работает против людей.
– Включить гравы, начать отход от базы.
Подсознательно ощутил, как корпус крейсера окутался синеватым свечением, это включились гравитационные планетарные двигатели, используемые в системах с достаточной массой. Туша корабля, превратившаяся их треугольной призмы в наконечник копья, стала медленно отплывать в сторону. Вначале еле заметно, потому что масса была колоссальной, почти два с половиной миллиона тонн, после проведённых им преобразований и вроде потеряв из-за отсоединённых отсеков, солидно добавила после установки кое-чего интересного и занимающего много места.
– Пространство чисто. Рекомендую включить разгонные двигатели.
Скомандовал искин. Звонарёв кивнул, потом спохватился:
– Действуй. Я отправляюсь для слияния.
-Я бы не советовал вал прибегать к данной процедуре, командир. Ваш организм… Впрочем, это ваш выбор.
…Впервые в до этого момента сухом тоне искусственного интеллекта прозвучали эмоции. Квазиживой разум действительно был таковым и мог обижаться и радоваться, грустить и смеяться. И он очень не одобрял того, что собирался сделать его юный, по меркам искинов, командир. Но… Впрочем, умирать искусственный интеллект не боялся. В конце концов, в нём была хоть и куцая, но ментокопия реального русса, а те относились к смерти с фатализмом, исповедуя два принципа – «на миру и смерть красна», и «жизнь, это болезнь, от которой рано или поздно умирают». Но пойти на слияние, при котором нервы и эмоции человека становятся единым целым с кораблём, это, даже по его меркам искусственного разума было… Слишком. Потому что, во-первых, все повреждения корабля по обратной связи передавались носителю, повреждая его тело. Во-вторых, шансов выжить, из-за первого, при гибели корабля, у пилота в такой связи не было. А Михаил и так собирался пойти на неслыханное. По крайней мере, в Содружестве. Но раз командир решился – экипаж, тем более, обученный и сплочённый годами совместной службы, да ещё и без нейросетей, взять было просто негде, поэтому и пришлось идти на такой риск. Искину оставалось только подчиниться…
– …Выводи корабль на окраину системы базирования Императрицы, по пути забей все накопители до упора. Доведи количество универ-киберов до максимума возможного. Начинай процедуру.
– Одну секунду, командир, от прыжкового модуля стартовал бот. Просят принять на борт или хотя бы выслушать. Женский голос. Лараниэль из…
– Да пошла она! Начинай процедуру!
Крышка громадного матово-чёрного шара начала закрываться. Михаил прикрыл глаза, спустя мгновение ощутив, как нос и рот закрыла маска. Зашумел подаваемый ему анестетик, чуть отдающий горечью полыни. Сосредоточился на предстоящей задаче. Резкий укол заставил его вздрогнуть, но уже в следующий миг все неприятные ощущения пропали, осталось лишь одно чувство парения в пространстве. Беспросветная чернота перед глазами начала рассеиваться, постепенно наполняясь искорками, кружащимися в пространстве, лёгкое покалывание кожи, дуновения ветра, он словно был где-то в степи…
…Человек не видел, не мог видеть, потому что зрительные рецепторы были отключены, как под воздействием особых препаратов его кожа медленно растворилась, обнажая мясо и нервы, к которым поползли тысячи, десятки тысяч тончайших проводов, соединяющих его тело и мозг с системами корабля. Как на вскрытый мозг, извлечённый из черепной коробки, очень нежно оделся громадный короб охладительной системы, а десятки нейрошунтов вошли в чувствительные зоны мозга. Так длилось века, тысячелетия, миллионы, миллиарды лет, хотя в реальности прошло всего лишь сорок восемь часов…
– Выход!
По отсутствующим слуховым органам ударила звуковая волна сообщения искина.
– Убавь громкость.
Поморщился, виртуально естественно, Звонарёв. Искин послушно сбавил громкость. Сияние хаоса гиперпространства начало исчезать, и перед глазами Михаила начало, как на старинных чёрно-белых фотографиях, бережно хранимых с незапамятных времён Исхода, медленно проявляться изображение.
– Проба систем.
– Начинай.