Женщина молчала, разглядывая его дочь, и это немного напрягало. Осторожно разжал крохотные пальчики, ухватившие его ладонь, выпрямился. Света тут же подала недовольный голос, и в ней подскочила андронесса, начавшая успокаивать малышку.
– В чём дело?
Илллея едва удержалась, чтобы не вздрогнуть – лёд в его голосе вызывал озноб.
– Пытаюсь найти ваши черты, но ничего не вижу.
– Глаза.
На этот раз слово прозвучало более спокойным.
– И ушки. Они мои. Остальное – от мамы.
– Действительно…
Ответила Иллея.
– А… Ваша нянька? Где она?
Огляделась та по сторонам, не находя новых лиц.
– Приводит себя в порядок. Её продали мне, вытащив из криокапсулы, так что сами понимаете – ей надо вымыться, мне – провести комплекс обязательных прививок, разъяснить её обязанности, поставить кое-какое оборудование…
– Вы не собираетесь её освобождать?
Глаза женщины чуть сузились – Артран славился своей непримиримостью к рабству, а тут… Молодой человек мотнул головой:
– Пока…
Намеренно выделив слово.
– Пока – нет. Пусть немного адаптируется, привыкнет…
– А вернуть на Землю? Не поверю, что координаты планеты для вас тайна!
– Разумеется, нет. Секрет полишинеля.
– Что? Простите?
– Тайна, известная всем. Идиома. Словесный оборот.
– Вот как?
И тут до неё дошло. Женщина замерла:
– Маарэльские корабельные верфи?!
– Они самые. Думаю, ушастым понравится, когда их крупнейшее кораблестроительное производство будет уничтожено…
…От ухмылки Звана Иллее стало страшно…
– В этом нет ни доблести, ни чести!
Иллея резко развернулась и направилась к выходу из рубки.
– Доблести и чести?
Обзорные камеры транслировали груды обломков, пожарища, изуродованные конструкции и тысячи спасательных капсул. Крупнейшие во Вселенной космические верфи прекратили своё существование в результате действий всего лишь одного корабля. С недостижимой дистанции Зван расстреливал орбитальные конструкции из крупнокалиберных туннельных орудий своего линкора. Каждый из снарядов разносил на куски станцию немаленьких размеров. Аграфам было нечего противопоставить спокойному, хладнокровному убийству, которое совершал чужак. Ничем иным то, что творилось, назвать было сложно. И спустя час на месте многокилометрового промышленного комплекса, парившего в атмосфере, было лишь облако металлических и пластиковых останков. Жалкие попытки остановить «Возмездие» со стороны прикрывающего верфи флота, кстати, довольно крупного, способного перемолоть любую человеческую эскадру, линкор оборвал одной, уже знакомой электромагнитной торпедой, выжегшей всю электронику на их бортах. Затем последовал залп сверхмощных орудий, на мгновение сменивших цели с конструкций верфей на массивные корпуса линкоров. Когда аграфские корабли начали исчезать в красочных вспышках, разбрызгиваясь шарами облаков, состоящих из разноцветных искр, Стай отвернулась, что-то неразборчиво пробурчав. Май просто выругалась. Иллея стояла молча. До того момента, пока последняя ажурная конструкция последней верфи не разлетелась стаей бесформенных обломков. Четыре часа непрерывного огня, четыре часа кошмара. К её удивлению, Зван даже не стал убегать, включив трансляцию на широкой волне, благо, слышать было кому. На этот раз чужак изменил своему правилу убивать всех до последнего врагов. Вспыхнула большая голограмма, в которой появилось его лицо. Спокойным, ледяным голосом Михх заговорил:
– Вы посчитали себя высшими среди разумных. Поэтому творили всё, что вам вздумается. Разжигали войны, уничтожали тех, кто слабее, сдерживали прогресс, убивали лучших из лучших. Но рано или поздно наступает предел человеческому терпению. И вы сами получили сейчас то, что делали с другими. Я советую вам запомнить раз и навсегда – когда наступает предел, приходит «Возмездие».
Щелчок. Картинка погасла. Михх довольно повернулся к императрице, и тут она сорвалась:
– В этом нет ни доблести, ни чести!
Женщина двинулась к выходу, но замерла, услышав шипящий голос чужака:
– Доблести? И – чести? В угоду амбициям властителей обильно окропить скромные победы человеческой кровью? В этом ваша доблесть и честь? Что ж… Тогда воюйте сами! Да, я белый господин, спокойно сидящий на удобном стуле, в полной безопасности, отстреливающий из бластера мелкую дичь. А вы – великие воители, не боящиеся выходить один на один против самых страшных хищников! Так пусть так и будет! Я посмотрю, сможете ли вы справиться со Старыми одни, без меня! И пусть вся кровь, которая прольётся теперь, будет на вашей совести! Я был готов взять на себя всё – презрение, военные преступления, всё зло, которое свершилось и свершится в этой войне! Но вы поставили выше всего свою доблесть и честь. Именно свою! Забыв о тех, кто умирает в угоду вам! О простых людях!
Саис развернулась, желая ответить, но наткнулась на бешеный взгляд и осеклась, едва открыв рот. Чужак поднялся со своего кресла:
– Убирайтесь к себе, госпожа. И заберите своих мартихорок. Я больше не желаю видеть ни вас, ни их. «Возмездие» немедленно возвращается на «Сегенду».