развеселился Север, поглядывая по сторонам через пуленепробиваемые стекла на заснеженную предновогоднею Москву.
ПРАГА…
Слави точно знал — прайса притягивают прайса, под лежачий камень и вода не течет, не суетись и счастье тебя отыщет…Эти народные мудрости, сплавившись с приобретенным жизненным дзеном и собственным хипповым опытом проживания в окружающей его агрессивной среде, сделали из Слави мастера дзен-хиппизма-пофигизма, с ленью вглядывающегося в неторопливо приближающийся успех. Финансовый или социальный, жизненными или еще какой-нибудь другой — значения не имело. Ему была глубоко по барабану, лишь бы был ништяк и френды рядом.
Коммерческая часть некоммерческого Центра уже мягко и без визга, тем более и без натуги, шлепала прайса как на печатном станке. Некоммерческая часть Центра исправно их тратила на различнейшие программы и нужды. Часть, небольшая, оседала на счету Центра. С прайсами было более-менее о, кэй. Хотя хотелось разом, много и еще раз…Но впереди уже поблескивали перспективы очередного внезапного обогащения, оставалась только проработать детали, ну как при ограблении банка.
Фолкс знали свое дело туго, хипповая солидарность, взаимовыручка и фриковская самостоятельность под бдительным финансовым контролем со стороны пана Милана, и отчески-френдовским доглядом со стороны Президента Центра делали свое дело. Темнее или светлее решать будут потомки… — Уик-энды пролетали как детские утренники под руководством опытного педагога-затейника; шмотки сортировались как по взмаху волшебной палочки — хипповые отлетали в одну сторону, на склад и в хипповые сэки-хенды, цивильные в цивильные сэки-хенды. Мебель ремонтировалась, уезжала за границу в Польшу или реализовывалась в Праге; копии старинной народной мебели, легкие и разборные, разрисованные хипами уезжали то же за границу, только в другую сторону — на Запад. Там, в Германии, Испании, Голландии, Бельгии и Италии, в коммунах, мебель собирали, упаковывали и передавали для реализации в обычные цивильные швпы. Прайса получали все, в зависимости от вложенного труда…И довольны были то же все. Выпускался журнал, подбирался материал для выпуска альманаха, изыскивались возможности для выпуска первой книги, конечно Володи-Бороды…
На первый, невооруженный взгляд Центр выглядел со стороны как бы царством кайфа и неги, притоном наркомафии и рассадником разврата, очагом тунеядства и гостиницей-приютом для бродяг всех времен, национальностей и народностей… На белее внимательный и критичный взгляд уже было видно и творчество, и работу, и поиски самого себя, и дружеские взаимоотношения, и… эксперимент, очередной эксперимент взаиможительства людей, объединенных идеей, общей идеей… Но на совсем внимательный, с помощью микроскопа, взгляд, сразу становилось ясно — возглавляют Центр и крутят там всем, и экспериментом, и тунеядством, и взаиможительством, и вообще всем! люди серьезные (с хипповой точки зрения особенно), умелые и… наглые, да, и наглые, как это ни странно, не боящиеся в своем деле, в своей жизни ни полиции, ни общественного мнения, ни средств массовой информации. А она то, информация массовая, как раз и не спала, усиленно принюхивалась — что за копошенье на бывшем пивоваренном заводе, что за дымок такой знакомый, а дыма без "травы" не бывает, а нельзя ли сунуть туда свой любопытный нос и поделится ради поднятия тиража (в одном случае) или — люди имеют право на информацию! (в другом случае) с обывателем приобретенным знанием сокровенного… Журналистов как всегда манила неизвестность, приправленная слухами и усиленно сдобренная домыслами. Как это бывает — двое пьют водку, это значит двое пьют водку, а еже ли к примеру двое не пьют, а курят "травку"- значит наркомафия! Или что-то похожее…
Аделка привела в Центр чувака. Так же чеха, как и сама, только лет на десять-пятнадцать постарше. Пользуясь знанием английского и доступностью персоны Президента Центра к простому народу, она поймала Слави между бывшими цехами, разгребающего снег большей фанерной лопатой и сразу сообщила в чем деле:
— Чао Слави, познакомься — это Гонза.
— Хай Гонза, Слави, ю спик инглиш или может быть русский? -
поинтересовался на всякий случай Президент с лопатой, оттирая вспотевший лоб рукавом яркого цветного свитера из далекой Норвегии. На что Гонза утвердительно махнул головой два раза:
— Ес. Да.
Аделка спешила скороговоркой английским, махая длинными руками:
— Гонза получил по реституции типографию, ранее принадлежащую его деду. Правительство долго не возвращало, так как решало — как возвращать. Когда забирали, там были машины, а сейчас более современные…
— Ну и как решило правительство? -
внезапно и сразу заинтересовался Слави по-русски, даже приостановившись в шкрябании по мерзлому. Гонза взял слово и то-же по-русски:
— Правительство вернуло с машинами. Что бы не платить компенсацию за те старые. Я узнал об вашем Центре от Влади, это наш общий знакомый с Аделой, а тот узнал от Аделы. Вот я и решил предложить вашему Центру свои услуги.
