Увидев белых, она быстро вскочила на ноги и протянула ребенка к Анри, как бы желая сказать; «Спасите его!» Сильна вообще у краснокожих вера в могущество европейского знания. Индианка с надеждой следила за тем, что делает Анри, и даже затаила дыхание.
Одна из ножек ребенка посинела и распухла. На больное место был наложен какой-то пластырь из окровавленного мяса и внутренностей.
— Этого ребенка укусила змея, — сказал Анри, знакомый со всеми индейскими обычаями. — Мать убила змею, измяла ее, изрезала и приложила к ране, думая, что это средство поможет. Бедный ребенок! Он погиб!
— Нет, еще не погиб! — вскричал Шарль. — Подожди две минутки.
Он бросился к лодке, поспешно открыл один из ящиков, достал походную аптечку и бегом вернулся в хижину.
— Он еще не умер?
— Нет, пульс еще слышен.
— Хорошо. Положи его на пол, голову держи повыше.
Быстро откупорил он синий пузырек и достал из аптечного ящика спринцовку с острой серебряной иглой на конце. Налив из синего пузырька лекарство в спринцовку, Шарль впустил иголку в пораненное место и выдавил в рану жидкость. Выпрыснув из спринцовки все содержимое, он прекратил операцию и стал ждать.
Мать стояла, как окаменелая, не сводя глаз с неподвижного дитяти. Прошло пять минут — пять минут смертельной тоски для матери. Затем она вскрикнула и залилась слезами.
Малютка открыл глаза.
— Он спасен, — сказал Шарль. — Через час он будет уже на ногах.
Робен и Анри просто не верили глазам.
— Неужели, Шарль, — спросил Робен, — ты открыл новое средство против укуса змей?
— И даже самых ядовитых, потому что эта змея гремучая, видишь, вон ее кольца? Только я этого средства не открывал, а лишь воспользовался чужим открытием.
— Что это за средство такое?
— Просто марганцовокислый калий.
— Ты привез это блестящее открытие из Парижа?
— Из Парижа, но через Рио-де-Жанейро. Случайно прочитал я в «Медицинском журнале» статью об опытах доктора Ласерды в рио-де-жанейрском музее над собаками, укушенными змеей. Это противоядие всегда оказывало быстрое и верное действие. Я решил взять с собой это лекарство на всякий случай, тем более что оно так просто и дешево.
Тем временем ребенок пришел в чувство и улыбнулся матери, которая плакала от умиления и благодарными глазами глядела на белых.
Дым ароматических трав, наполнявших хижину, рассеялся, и европейцы увидели подвешенный к потолку гамак, а в гамаке какого-то человека.
Человек в гамаке жалобно стонал.
— Кто это такой? — спросил Шарль индианку на местном ломаном креольском наречии.
— Это мой муж, — тихо отвечала индианка.
— Ты что, куманек? Болен, что ли?
— Очень болен, — отвечал индеец.
— Что с тобой?
— Я болен… моя жена родила.
Европейцы вскрикнули от удивления. Они слышали о странном, нелепом обычае у индейцев, но до сих нор не верили этому. Он заключается в том, что, когда жена индейца рожает, муж ее, забывая, что бедная женщина нуждается в особенно тщательном уходе, разыгрывает недостойную комедию, притворяясь больным.
Теперь нашим европейцам пришлось быть очевидцами этой комедии.
Муж ложится в гамак, стонет, охает. Не успев еще сама поправиться, несчастная жена ухаживает за ним, подает ему пищу, окуривает хижину ароматическими травами… Да, это было бы очень смешно, если бы не было так мерзко.
И эта бедная женщина, всего четыре дня тому назад родившая ребенка, нашла в себе силы, чтобы убить змею, укусившую ее первенца…
Раненый малютка заснул, убаюканный заунывным пением матери.
Теперь можно было спросить ее, не видела ли она три больших лодки. Нет, она ничего не видела; она так была поглощена горем, что не обратила внимания даже на тех двух индейцев, которые барабанили возле ее хижины в жестяные коробки, отгоняя злого духа.
Робинзоны, обрадованные, что им удалось сделать доброе дело, собрались уходить. Тогда индианка встала и громко крикнула:
— Матаао! Матаао!
В ответ на зов индианки послышался отрывистый лай, и в хижину, виляя хвостом, вбежала небольшая собачка.
— Вы ищете воров, — сказала индианка, — ищете людей, которые вам сделали зло.
Помолчав с секунду, она продолжала, специально обращаясь к Шарлю:
— Ты спас моего ребенка. Краснокожая женщина бедна, но сердце ее преисполнено благодарности. Самое дорогое, что есть у нее, вот эта собака. Она добра и верна и отлично обучена. Пустите ее по следу воров — она их найдет; она будет вашим верным сторожем, будет охранять ваш сон и никогда не обманет.
Взяв собаку на руки, индианка подала ее Шарлю, говоря:
— Матаао, это твой хозяин; люби его и слушайся, как ты любил и слушался меня. Прощайте, белые люди! Я вас никогда не забуду; вспоминайте иногда и вы о матери, ребенка которой вы спасли.
Тронутые подарком и той деликатностью, с которой он был предложен, робинзоны пошли к своей лодке, обещав индианке заехать к ней в гости на обратном пути.
