Быть может, и сейчас род Эйлимхаи находится под властью недостойного. В конце концов, Пьер всему учился у своего дяди. И разве не Шарль проигнорировал долг жизни одного из членов своей семьи, приговорив к смерти ту, кто спасла Пьера? И все его такие важные причины избавиться от запечатленной — лишь следствие его желания сохранить свою привычную жизнь. Да, он не любил Шайну. Да, он хотел прожить жизнь с любимой женщиной. Да, ему не нужно было это запечатление. Но все это верно и для Шайны. И, приложи он усилия, едва ли для него стало бы сложностью завоевать симпатию девушки. А дай себе возможность присмотреться к ней — увидел бы, что Шайна достойна уважения. Брак, основанный на уважении, тоже мог бы быть счастливым. Но Шарль даже не рассматривал такой вариант. А теперь…
Теперь уже поздно пытаться наладить отношения, что безнадежно разрушены. И, следовало признать — исключительно по его вине.
Даже то, что Шайна не бросила его умирать, ничего не значило. Он был нужен ей, чтобы выбраться из лабиринта.
— Я заметила, — не удержалась она от сарказма, прерывая размышления Шарля.
— Мне жаль, если мое поведение… или слова заставили вас так думать, — ровным тоном откликнулся он. — И, кажется, я еще не поблагодарил вас за свое спасение. Спасибо, Шайна.
— Не стоит, — отмахнулась она. — Мы с вами в одной лодке и без взаимной помощи не выплывем.
— И вы ничего не потребуете от меня за это? — удивился Шарль.
— Ох, просто выведите меня отсюда, — закатила она глаза.
Поскольку он и без того собирался это сделать, благодарностью это выступить не могло. И ведь у Шайны есть, о чем попросить в награду за спасение. Но она даже не пытается избавиться от его посягательств.
Понимает, что он откажет, и не желает видеть очередные доказательства неблагодарности?
— Если вы готовы, мы можем идти, — глухо ответил он.
— Я готова, — быстро собрав палатку, отрапортовала девушка.
И Шарль повел ее в обратный путь, мрачно размышляя о том, почему собственная подлость казалась ему чем-то приемлемым? Он ведь всегда говорил Пьеру, что убийство — это не то решение проблемы, к которому следует прибегать. И сам же без колебаний выбрал именно этот способ, легко найдя себе оправдания.
А ведь судьба сделала ему подарок, о котором он уже и мечтать не смел. Почему же он отнесся к этому дару столь пренебрежительно? Оправдывал себя любовью к Мари… но вот уже месяц Шарль не видел свою теперь уже бывшую жену. И даже не вспоминал о ней иначе, чем как об оправдании своего решения о будущем Шайны. Можно сколько угодно считать, что это эффект от ограничения узора, лишившего его влечения к Мари. Вот только, если не избавиться от запечатленной, влечение и не вернется, как и мысли о Мари, ведь она больше не будет привлекать его.
При том, что сама Мари может и не простить расставания. Так ради чего он собирался принести Шайну в жертву? Почему счел, что это единственный выход?
Намерение мерзкое и подлое, не достойное кадхаи. Есть черта, за которую просто нельзя переступать. Но Шарль оказался настолько слеп, что без раздумий шагнул за эту черту.
И ему следует все исправить, если он еще не утратил такую возможность.
Погруженный в самобичевание, Шарль шел, не обращая внимания на предмет своих сожалений. Она была рядом, а значит — в безопасности, а любой разговор снова выльется в конфронтацию. Не потому, что он настроен против нее — нет, больше нет, не после того, как она спасла его жизнь. Вот только для самой Шайны ничего не изменилось, и любые его слова она будет воспринимать в штыки. Шарлю требовались время и спокойная обстановка, чтобы обдумать, как исправить отношения с собственной запечатленной.
Потому что он больше не желал ей смерти.
И из задумчивости его вывел тихий голос девушки.
— Шарль… Простите, но мне что-то нехорошо.
Обернувшись, он увидел, что Шайна стоит, опираясь спиной о стену тоннеля, и тяжело дышит. Словно они шли не прогулочным шагом, а бежали наперегонки.
— Что с вами? — нахмурился он.
— Я… сейчас. Отдохну немного, и пойдем, — девушка сползла по стеночке на пол и закрыла глаза.
Это было странно. С учетом того, что она спала несколько часов и проснулась совсем недавно, а пройти они успели не то, чтобы много, такая усталость ненормальна. Тем более, что от воздействия голода Шарль девушку избавил на ближайшее время.
— Когда вы успели устать? — с недоумением поинтересовался Шарль.
— А когда бы я успела отдохнуть? — страдальчески поморщилась она.
— Во сне? — предположил он.
— Да сколько там этого сна было, — пробормотала девушка.
— Несколько часов, — отметил Шарль.
Шайна приоткрыла один глаз, чтобы сердито посмотреть на него:
— Ну простите, что мне не хватило времени отдохнуть, после долгих часов блуждания по лабиринту, сражений с хаотами и уничтожения прорыва. Я вообще-то не кадхаи.
Язвительный ответ замер на его губах. Шарль понял, что снова провоцирует девушку, но главное — до него дошло, что происходит с Шайной.