Броню уже можно было снимать, но Шарль решил с этим повременить. Она глушила влечение, и кадхаи опасался, что не совладает с этим рядом с запечатленной. А Шайна не из тех, кто простит насилие. И, хотя их отношения плохи, портить их еще больше, поддаваясь похоти, Шарль не хотел.
Открыв Дверь в свой кабинет, Шарль первым прошел через нее, увлекая девушку за собой. Он собирался поручить Шайну заботе секретаря: девушке нужно было поесть, отмыться от грязи схрона, переодеться и выспаться. Сам Шарль планировал за это время вернуть себе контроль над своими желаниями и решить проблему с Пьером. Да и самому не мешало бы поесть и поспать.
— Дядя? — голос Пьера отвлек Шарля от его планов.
С недоумением Шарль обнаружил, что его племянник сидит за его столом в кабинете, явно выполняя обязанности главы рода.
В этом не было ничего странного, ведь Шарль еще не успел лишить его звания наследника, и в отсутствие владетеля Пьер просто делал свою работу. Но Шарль отсутствовал не так долго, чтобы появилась потребность в Пьере.
— Что ты здесь… — закончить свой вопрос Шарль не успел.
Пьер мгновенно облачился в броню и ринулся на дядю.
У него все могло получиться. Эффект неожиданности, боевые навыки, хорошая физическая подготовка и реакция — он мог достать Шарля одним ударом, лишая жизни. Но опыт старшего из кадхаи оказался решающим — Шарль успел уклониться, так, что лезвие меча лишь царапнуло его броню.
А в следующий момент он разоружил Пьера словом главы рода. Беспомощный, мальчишка застыл у его ног на коленях, с ненавистью глядя на дядю.
— И что это сейчас было? — озадаченно поинтересовалась Шайна.
— Попытка захватить власть, — глухо ответил старший Эйлимхаи, разглядывая племянника.
Странно, но гнева он не чувствовал, только недоумение. Пьер действительно решил, что сможет справиться с ним? На что он надеялся в своей попытке? И зачем создал Шарлю новые проблемы?
— Вас не было трое суток, и ваше место уже хотят захватить? — удивилась девушка.
— Полтора месяца, — процедил Пьер и опустил взгляд, делая глубокий вдох. — Шарль, прости. Это был… спонтанный порыв. Я вовсе не желаю твоей смерти.
— Это решит суд, — помрачнел Шарль.
— В каком смысле — полтора месяца? — вмешалась изумленная Шайна.
— Иногда в области прорыва создается поле замедленного времени, — пояснил ей Шарль. — Это защитная реакция реальности на прорыв. Чем дольше прорыв существует, тем сильнее эффект.
— Прорыв? — недоуменно переспросил Пьер.
— Замедленное время? — одновременно с ним использовала ту же интонацию Шайна.
— Ты отправил Шайну в схрон, где произошел прорыв, — в первую очередь ответил он племяннику, а затем пояснил для Шайны: — Это значит, что, если в схроне прошло лишь несколько суток, то во внешнем мире — несколько недель.
— Такая магия мне не нравится, — пробормотала Шайна, но он уже не слушал.
— Надеюсь, ты будешь сотрудничать, — взглянул он на Пьера.
— Да, дядя, — тот кивнул.
Вызванный Шарлем секретарь, к его чести, довольно быстро справился с удивлением и бросился выполнять распоряжения начальства. Пьер без возражений позволил запереть себя под домашний арест, и только оставшись в одиночестве, Шарль, наконец, снял броню.
И порадовался, что Шайны в этот момент рядом не было.
Тело буквально ломало от нахлынувших гормонов. А затем пришла усталость расплатой за многочасовый боевой режим. Но Шарль только порадовался такой усталости. Она позволила отстраниться от обуревавших тело желаний и сосредоточиться на главном.
Отправив членам совета приглашения на внеочередной созыв, Шарль торопливо поел, одновременно проверяя накопившиеся дела, и, убедившись, что ничего срочного от него не требуется, отправился отдыхать.
Неожиданная слабость и ее причина стали для меня неприятным сюрпризом. Хотя тому, что Шарль выжил, я искренне обрадовалась, и не только потому, что лишь он мог вывести меня из схрона. Несмотря на то, что все наши разговоры оборачивались пикировкой, я успела оценить кадхаи. То, как он защищал меня, тащил на себе, в принципе пришел за мной, даже без учета причин для подобной заботы — это производило впечатление. А после того, как мне пришлось защищать его, заканчивать его работу, лечить его — относиться к нему по-прежнему плохо я уже не могла.
Но его заявление, что вернуть мне жизнь может только секс с ним, меня возмутило.
Просто потому, что проверить это заявление невозможно. А потому оно выглядело еще одной попыткой манипуляции с целью вынудить меня стать его любовницей — и родить ему ребенка.