А девятнадцатого декабря того же года архиепископ Кентерберийский короновал в Вестминстере короля Генриха II Плантагенета и королеву Алиенору. Началась новая эра в истории страны. Генрих не хотел больше воевать, он желал дать мир стране, которую получил в свою полную власть. Единственные военные действия, которые он предполагал в своих островных владениях, были нацелены в сторону непокорного Уэльса, на границе с которым все еще было очень неспокойно и проливалась кровь.
Замок графа Хьюберта был поистине великолепен. Он вольно раскинулся на широком пространстве между огромным лесом и каменистыми холмами. Замок был укреплен по всем правилам фортификационного искусства и имел внушительный гарнизон. Об этом было хорошо известно в Приграничье, и мало кто рискнул бы напасть на него. Разве что целая армия. И то неизвестно, удалось бы взять его осадой.
Возвращение графини было встречено радостными возгласами слуг. Ее сын, высокий красивый юноша, кинулся к матери и нежно расцеловал ее в обе щеки. Леди Адела ласково погладила сына по лицу, в глазах ее светились любовь и радость от встречи.
– Как нынче чувствует себя мой супруг? – спросила она у подошедшего сенешаля.
– Без перемен, миледи, – был ответ.
Леди Адела представила присутствующим Валу как дальнюю родственницу своей тетушки, приехавшую на время к ним на север. Она поведала, что часть воинов, сопровождавших леди, погибла в схватке с разбойниками. Поэтому свита ее так мала. На этом обсуждение вопроса было закрыто.
Гостье выделили удобные, довольно просторные апартаменты. Бена определили в гарнизон, а Тим, как всегда, отправился на конюшню.
Вымывшись с дороги и передохнув, гостья появилась в общем зале. За высоким столом сидели леди Адела и юный Уильям, а на главном месте – высокий и очень худой, даже изможденный мужчина с надменным аристократическим лицом и совершенно седыми волосами. Он чуть кивнул, когда жена представила ему гостью, и Вала невольно поежилась под его холодным взглядом. «Бедная женщина, – подумала она об Аделе. – Всю жизнь рядом с этим надменным, чопорным стариком. Брр! Немудрено, что она полюбила лорда Грея. Тот весь из тепла и света». К счастью, во время своего дальнейшего пребывания в замке Вала почти не виделась с хозяином и была этому рада.
Ужин прошел в тишине. Несколько ничего не значащих слов – и молчание. «Боже, какая тоска в этом великолепном замке, – заметила про себя Вала. – Не хотела бы я быть здесь хозяйкой, даже за графский титул».
Но последующие дни оказались не такими тоскливыми. Граф не появлялся за общим столом, Вала много общалась с графиней. Леди Адела на другой же день после приезда отправила гонца к брату и ожидала его появления со дня на день. А пока что они с Валой осматривали окрестности замка, гуляли в саду. И тут стало понятно, по чьей воле появился уютный садик в Гринхиле, – леди Адела любила цветы и знала в них толк. Она много рассказывала своей гостье о розах, которых в ее саду было множество сортов. Говорили они также о будущем работодателе Валы.
– Мой брат суров, но справедлив, – рассказывала леди Адела. – Он прекрасный воин и отлично вымуштровал свой гарнизон. У них ведь шотландская граница совсем рядом – полдня пути. Стычки с соседями там – обычное дело. Шотландцы налетают как ураган, и никогда не знаешь, когда ожидать нападения. Правда, они ни разу еще не нанесли серьезного ущерба замку. Но селяне страдают. У них угоняют скот, иногда жгут дома. Тогда мой брат совершает ответные рейды на ту сторону границы и ведет себя ничуть не лучше. Я не раз упрекала его за это, но он говорит, что здесь другой жизни быть не может. Так повелось исстари, и так будет еще долго. Брат в этом уверен.
У Валы подобная ситуация не вызывала удивления. Она сама выросла на границе с Уэльсом. Валлийцы такие же воинственные и неспокойные, как и шотландцы. Просто ее семье повезло в том, что отец нашел путь к примирению с соседями.
Леди Адела подумала немного и добавила:
– И еще брат рассказывал мне, что замок очень хорошо расположен. И сама природа надежно защищает его – с одной стороны отвесная неприступная скала, а с другой – глубокое озеро, синее и очень чистое. Так он говорил.
Женщина улыбнулась. Она любила своего брата и, даже не видя, любила и его замок тоже.
Вала же рассказывала леди Аделе о своей юности, о зеленых холмах Уэльса, о своем могущественном деде, благодаря которому могла спокойно носиться по приграничным просторам. Вспомнила своего любимого коня Грома – подарок деда. И слезы невольно навернулись на глаза. У нее забрали все, что было ей дорого, даже коня не оставили.
Когда леди Адела заговорила о своей племяннице Алисии, Вала совсем пала духом и не смогла сдержаться.
– Я постараюсь держать себя в руках, миледи, – сказала она сквозь слезы, – но воспоминания слишком болезненны. Моей малышке было шесть лет, когда ее убили. Она была такая хорошенькая, светловолосая, всегда веселая. И очень сообразительная девочка. Даже мой муж, на что был чурбан бесчувственный, и то расплывался в улыбке, когда она забиралась к нему на колени.
