— Что ж, господин… Та-ла-но-фу-сы-цзи. — Он уже почти правильно выговаривал «мою» фамилию. — Думаю, мы сможем решить ваши небольшие затруднения. Управляющий Лю! — зычно обратился он к своему помощнику, который все это время скромно стоял в углу. — Подготовьте соответствующую бумагу для господина. Запишем, что его сопровождают: секретарь-француз, мсье Верейский, — тут он кивнул на Левицкого, который снова отвесил изящный, но уже более уверенный поклон, — и пятеро слуг для хозяйственных нужд и охраны каравана. Имена их, полагаю, указывать не обязательно, достаточно общего числа. Укажите, что по-русски они не разумеют, а повинуются только своему господину. Этого будет достаточно.
Пока управляющий Лю быстро строчил иероглифы на плотной желтоватой бумаге, посыпая ее из специальной коробочки мелким песком и прикладывая красные печати, основной досмотр нашего чая прошел на удивление быстро и без особых придирок.
Старший чиновник лично взял несколько «узоров» чая, придирчиво их осмотрел, но, видимо, удовлетворенный «подарком», не стал сильно углубляться. Пошлину за провоз товара через Маймачен нам, конечно, насчитали, но после такой «культурной дипломатии» она показалась мне вполне терпимой.
Получив на руки не только разрешение на провоз товара, но и официальную китайскую бумагу на всех моих спутников, я почувствовал огромное облегчение. Первая, и, возможно, самая непредсказуемая часть прохождения границы была позади. Легенда для Левицкого как «мсье Верейски, секретаря-француза» и для остальных как «слуг, не понимающих по-русски» была теперь подкреплена официальной китайской грамотой.
— Можете следовать дальше, господин Та-ла-но-фу-сы-цзи, — сказал старший чиновник, уже с явным благоволением глядя на меня и незаметно придвигая к себе ящик с фарфоровым конем.
— Речку Кяхту перейдете у моста, там недалеко. Удачи вам в торговле с русскими купцами.
Мы раскланялись и покинули двор маймаченской таможни.
Пересечь речку Кяхту, узкую, но быструю, по деревянному мосту оказалось несложно. И вот перед нами раскинулась уже русская Кяхта. Контраст с Маймаченом был разительным. Если там преобладали деревянные постройки в китайском стиле, то здесь уже виднелись каменные дома, внушительный гостиный двор, золотились купола церквей. Чувствовалась основательность и богатство «столицы чайной торговли».
У въезда в Кяхтинскую слободу нас снова остановили. На этот раз это были русские — двое бравых казаков и таможенный чиновник в зеленом мундире с гербовыми пуговицами. Вид у него был строгий и неподкупный.
— Коллежский асессор Ситников, — представился он. — С кем имею честь, господа?
— Господин Владислав Тарановский, австрийский коммерсант, — в ответ представился я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя сердце опять забилось чаще. — Следую из Маймачена, товар — чай, фарфор. Документы и разрешение маймаченской таможни имеются. — Я протянул ему паспорт Тарановского и свежеполученную китайскую бумагу.
Чиновник внимательно изучил паспорт, потом китайскую грамоту с ее витиеватыми иероглифами и красными печатями. Его опытный, пронзительный взгляд, казалось, пытался заглянуть прямо мне в душу.
— Тарановский, говорите… Австрияк, значит. — Он задумчиво погладил подбородок. — А это? — он кивнул на Левицкого, который держался чуть позади меня с самым невозмутимым видом,
— Мсье Верейски, мой секретарь, как указано в бумагах. Со мной еще пятеро слуг… и шесть погонщиков.
Брови над серыми глазами чиновника поползли вверх
— Месье — француз? И где же его собственный паспорт?
Уверен, в этот момент я не изменился в лице. Однако кровь бросилась в голову, а сердце пропустило удар. Это был самый скверный вопрос изо всех возможных! И правильного ответа на него, увы, я не имел.
— Вы правы, сударь, — как можно беззаботнее отвечал я, бросая успокаивающий взгляд на не вовремя побледневшего Левицкого. — Уверяю вас, начиная наше путешествие в Кантоне, Антуан имел все необходимые документы от своего правительства. Но вы, я полагаю, имеете представление о диких нравах, царящих по ту сторону границы! Не далее как три дня назад на нас было совершено нападение диких туземцев, известных под именем «хунхузы». К счастью, никто не пострадал, но им удалось угнать лошадь месье Верейски. Увы, но паспорт месье находился в седельной суме, и может быть признан теперь утраченным безвозвратно!
Чиновник выслушал нас бесстрастно — должно быть, историй о нападениях хунхузов он выслушал здесь немало. Серые глаза его с сомнением ощупывали фигуру Левицкого, явно чувствовавшего себя не в своей тарелке.
