Кроме Турпищева внутри вагончика был колченогий стул с огромным инвентарным номером, будто ханабадские интенданты в страхе ожидали тут дерзкую вылазку Кисы Воробьянинова. В паре со стулом стоял и стол с облезшей лакировкой.
На столе перед капитаном стояла самая настоящая пишущая машинка «Ятрань». Раскачиваясь на колченогом стуле, усач так тщательно вычитывал предоставленные просителями документы, будто искал в них стилистические ляпы. Тут же, одним пальцем он навеки впечатывал буквы в неровно заправленный список. Он переписал и наши с Эппсом фамилии.
Единственная вещь привлекающая внимание в будке была маленькая изящная рация не от мира сего — Моторола. Таких я раньше не видел. Моторола болталась у капитана на поясе и была явно декорацией из другого, современного фильма.
«Видимо, выцыганил у американцев» — злобно подумалось мне. Хотя капитан пока не сделал мне ничего плохого, у меня уже выработалась генитическая неприязнь к военной форме с манерной птицей Симург — символом бессмертия великой джамахирии. Когда усатый вставал из-за трескучей электромоторами Ятрани, он случайно крутанул пимпочку на рации и переключил канал. Рация немедленно затарахтела на марсианском наречии. Я сразу встрепенулся, поняв насколько близко мы уже подобрались к Порталу. Новому аномальному явлению в каршинских степях.
Даже если вы долгие годы изучали английский, когда впервые услышите американскую речь по рации, не поймёте ни хрена, гарантирую. Во-первых у американских военных особый выговор, даже не выговор, а интонация, которую, в первое время невозможно подделать, а во вторых вся эта статика и искажённый по радио голос сбивают с толку настройки даже у опытного синхрониста.
Несколько громких непонятных фраз по рации заставили всю толпу, вокруг вагончика немедленно и уважительно замолчать. Походило на войну миров Герберта Уэллса, когда земляне впервые перехватывают радиопереговоры воинственных рептилоидов.
Единственное, что ухватило моё не готовое к этой форме коммуникации ухо были слова: «Роджер. Аут». Пройдёт пара месяцев, прежде чем я узнаю, что речь вовсе не о Роджере, который в полном ауте, а «вас понял, конец связи».
Из-за чуждых хлопковой пасторали нерусских выкриков из моторолы, Турпищев с глубочайшим презрением глянул на рацию и просто её выключил. Вот так-то. Знай наших.
Потом он гаркнул на кого-то по-узбекски в старинный телефон без номернабирателя, и вскоре за ним из таинственной глубины потусторонних полей примчался темно-зелёный козлик без крыши. Усач ловко выдрал свой список шиндлера из жерла Ятрани и, подняв облако мелкой как тальк узбекской пыли, умчал в неизвестном направлении. Знакомый с местными пантомимами Ван Эппс коротко вздохнул и сел под смоковницей. Он вытянул из рюкзака мак бук, который за ночь крупной сетью наловил кучу почты, и заиграл свою неизменную мелодию костяных клавиш.
— Садись-ка на землю! Это минут на сорок. Одноразовый пропуск тут как переход мексиканской границы без паспорта. Первое, что тебе предстоит сделать как новому резиденту Майнард это пробить мне постоянный пропуск на базу. С таким просто заезжаешь в ворота и всё.
У меня внутри все вздрогнуло. Для человека который только вчера волей случая забрал из ментуры новенький паспорт джамахирии провалявшийся там дней десять, это задание звучало почти невыполнимым. Печати и бланки вызывают у меня острое желание их сжечь на столе прямо перед чиновниками, наблюдая, как они будут меняться в лице. Вот, например сейчас — гляньте только! Ворота перегораживают дорогу на Базу, но забора-то вокруг них совсем НЕТ! Все что вам нужно это не пропуск, а свежий, незамыленный подзаконными актами взгляд на суть вещей.
Если научиться видеть картинку целиком, без зашоренных узколобых правильных понятий, которые нам тщательно, вместе с оспой привили в детстве, то при удачном раскладе вы даже сможете стать новым юртбаши. Или наполеоном из шестой палаты. Это уж как карта ляжет. Всё — только на свой страх и риск. Вы вовсе не гагарины, поэтому если вздумаете самостоятельно слетать на орбиту без печати и подписи академика Королева, никто не станет перед вами выстреливать в пространство несчастными собаками. Будьте готовы к пиковым перегрузкам. Или тихо топайте как все — в ворота посреди чистого поля. Но имейте в виду, что широкие ворота часто могут привести на мясокомбинат.
Наконец, капитан Турпищев, жгучий усач и баловень ханабадских дам, привез нам пропуска размером с пол листа формата А4. С ним приехало два худосочных солдата-срочника с автоматическими мушкетонами. Нас загнали в старенький пазик с военными номерами, и у меня возникло дежавю будто сейчас всех погонят этапом во глубину сибирских руд.
