Во время шмона нужно подмечать каждую деталь, каждый промах в работе шмонщика, они ведь тоже люди. Приматы пищевой цепочки. Например — не заставил шмонщик разжать вытянутых в стороны кулаков, значит потенциально можно прятать в потном кулачке контрабанду. Не заставил снять кепчонку — значит потащим груза прямо на голове. Количество жандармов на кпп ограничено несколькими сменами — тремя, может четыремя. Выберите в каждой смене «своего» — вам подскажет интуиция — самого приятного или приятную на первый взгляд особь. Подружитесь на тонком уровне дружелюбных взглядов и жестов, сделайте так, чтобы он расслаблялся, шмоная вас, будто это не работа, а перерыв. Потом с разговоров о погоде переходите в разведку боем. Узнайте успела ли сегодня его тетушка ширнуться инсулином или все-таки впала в криз. Угощайте противника всякой мелочевкой, которую язык не повернется назвать взяткой — жвачкой, сигаретой, холодной водой или брелоком с Амуром Тимуром и его домашним животным.
Помните, вы сталкер, связь между двумя мирами, проводник через Портал. Если бы Иоанну Богослову удалось протащить из экскурсии к ангелам хоть какие артефакты, книга его дерзких откровенней перешла бы из раздела «Религия» в раздел «Наука».
Просочившись сквозь синие пальцы шмона американской полевой жандармерии, мы снова выстроились в очередь уже в другой вагончик. Вернее даже не вагончик, а покрашенный в желтые цвета американской пустынной униформы морской контейнер, в котором аккуратно вырезали окна и двери. Позади вагончика висели плакаты с лаконичной надписью «Off limits». Я, такой великий специалист по английскому, совсем и не понял тогда, что же вместе означают эти два слова. Смысл каждого слова по отдельности мне хорошо известен, а вот вместе — сломал мозг.
Теперь предстояло сдать узбекский пропуск, напечатанный на дешёвой жёлтой бумаге и получить американский — литерный, закатанный в пластик нашейный значок. У американцев в будке была заготовлена целая куча таких разноцветных бейджиков. Стоя в очереди, я продолжал потихоньку наблюдать нравы шмонщиков. К моему ужасу и разочарованию, я почти не слова не понимал из тех фраз, которыми перебрасывались оккупанты базы. От злости на себя я впился ногтями в ничем неповинные ладони.
На площадку для обыска выкатился старинный зилок с унылыми рабочими в кузове. На борту зилка неровными буквами было выведено «Ёшлик фирмаси» — фирма Юность. Не смотря на поэтическое название, казалось грузовик вот-вот развалится. У самих пассажиров, вяло перепрыгивающих борта был измождённый вид галерных рабов. Одеты они были крайне скудно Поверх акриловых турецких свитеров были натянуты мятые пиджаки. Почти все поголовно были в сапогах или калошах. Головные уборы у них были двух типов — тюбетейки или национальные вязанные шапочки-найки. В их глазах сквозил естесвенный ужас перед пришельцами. Это были генетически придавленные властью акакии акакиевичи, которые помнят на своих плечах нагайку Амура Темура.
Жандармы быстро разбили акакиев на три колоны и принялись потрошить. Во время разворота у старого грузовика, что-то громко хрустнуло внутри и он заглох. Но перед тем как заглохнуть, он совершил подвиг разведчика — из выхлопной трубы грузовичка вылетело пламя и раздался резкий сухой выстрел.
Реакция пришельцев была мгновенной — хаммеры немедленно запустили двигатели и откатились задом метров на двадцать-тридцать, взяв на прицел всю стоящую тут публику. Сами жандармы спрятались за бронированные задницы машин и тоже взяли нас на прицел.
Один из жандармов заорал на оторопевших акакий акакиевичей: «Лэй даун он да граунд, нааау!»
Узбеки никак не проиреагировали и это, очевидно, обозлило жандарма, усмотревшего в их действиях протест. Тогда он вскинул винтовку-бластер и шарахнул на их головами короткую очередь.
Как и любой переводчик, давший клятву Гиппократа — переводить везде, где требуется, я заорал узбекам — «Ложитесь на землю!»
Жандарм который только что стрелял, подскочил ко мне с винтовкой на перевес. Он был выше меня раза в два и шире в плечах. Из бластера остро пахло горячей ружейной смазкой. Он ткнул меня в грудь ручищей в перчатке с пластиковыми протекторами и заорал прямо в ухо:
— Ю спик инглиш?
По его интонации можно было догадаться, что скорее всего он хотел сказать: «Следующая очередь — твоя, если не завалишь хлебало».
Мне на выручку выступил сам Ван Эппс, Донован. На своем прекрасном принстонском выговоре, на котором в США говорят сенаторы, генералы и менеджеры высшего звена он с улыбкой сказал:
— Ай спик инглиш. Лет аз ол тэйк ит иизи!
Присутствие белого гражданина сразу успокоило тестостеронового жандарма.
— Вы не могли бы объяснить идиоту-водителю, что если он сейчас же не уберёт свою рухлядь с КПП, я его инсенерирую!
Шкипер мягко попросил водителя уехать с КПП. Водитель поклонился Эппсу и взмок. Мотор ни как не заводился. Некоторые из пассажиров грузовичка встали из пыли, видимо намереваясь его толкнуть. Похоже их и ранее использовали в качестве колёсного привода.
