В последней призрачной надежде сохранить жизнь взмолился распятый на столе юноша, но только его никто не слушал. Жажда, дикая магия свежей горячей крови уже буквально заворожила стоящих вокруг людей, и теперь они ни за что не могли, да и не хотели просто так остановиться.
— А-а-а…! — Валет замахнулся.
— А-а-а…! — завопил вслед за ним приговоренный.
В последний момент Корн хотел отвернуться или хотя бы закрыть глаза, но все то же чудовищное противоестественное притяжение крови и смерти… его собственной смерти, не позволило жестянщику этого сделать. Юноша так и лежал с выпученными от ужаса глазами, наблюдая, как тяжелое вибрирующее лезвие начало свое жуткое падение. Всего через миг левая рука Сергея должна была превратиться в кургузую окровавленную культю, но вдруг что-то произошло… что-то пошло не так…
Валет резко дернулся и будто киборг, у которого внезапно засбоил главный процессор, начал судорожно покачиваться из стороны в сторону. При этом лицо атомщика как-то сразу неестественно вытянулось, а глаза вылезли из орбит и уставились в одну точку, находящуюся где-то в самом дальнем конце павильона.
Неожиданное недомогание палача испугало Корна ничуть не меньше, чем его давешняя решимость. Дело в том, что увесистый штурмовой вибронож все еще оставался занесенным над несчастным пленником, и стоило Валету даже просто выронить его из внезапно ослабевшей руки…
Только жестянщик подумал об этом, как произошло очередное чудо. Послышался отчетливый треск, и по широкому лезвию виброножа проскользнула небольшая электрическая молния. Вслед за этим из окружающей какофонии звуков напрочь срезало хотя и тонкое, едва различимое, но все же невероятно зловещее дребезжание. Смертоносное оружие Валета оказалось мертво, причем не просто мертво, Сергею вдруг почудилось, что на серебристой поверхности металла проступили непонятные темные пятна, глубокие червоточины, превращающие высокотехнологичное боевое устройство в какую-то древнюю, насквозь прогнившую рухлядь.
Палач словно сам устрашился метаморфоз, происходящих с его собственным оружием, отчего немедля разжал пальцы. Спустя секунду мертвый изуродованный вибронож свалился на ладонь Корна, не причинив той ровным счетом никакого вреда.
— Какого хера, Валет?! Ты чё творишь?!
Голос бандита, стоявшего по левую руку от палача, подтвердил Сергею, что он не бредит и не сошел с ума, что все происходящее — это и есть гребанная реальность.
— О-а-у-а…
В ответ своему компаньону Валет сумел произнести лишь только несколько нечленораздельных звуков… вернее, успел произнести. Уже в следующее мгновение его нижняя челюсть безвольно отвисла, а из уголков разинутого рта потекли густые алые струйки.
Кровь прибывала очень быстро, и Валет захлебнулся ею, захрипел, заклокотал глоткой. Вот тогда-то вместе с фонтаном пунцовых брызг из его рта и вывалилась какая-то грязная скомканная тряпка. Со смачным шлепком она плюхнулась в считанных сантиметрах от лица Корна. Юношу обдало отвратительным кровавым спреем. От омерзения он сморщился, однако инстинкт самосохранения требовал оставаться в курсе всего происходящего и охотник поспешил проморгаться, затем повернул голову и в упор уставился на лежащий прямо напротив его глаз предмет.
К горлу молодого человека подкатил тошнотворный ком, когда до него вдруг дошло, что это была вовсе никакая не тряпка, а самый настоящий язык. Перемазанный густой кровавой кашей, прорванный в нескольких местах, но все же прекрасно узнаваемый человеческий язык.
— Черт…! Мать твою…!
Перепуганные возгласы донеслись сразу со всех сторон, и жестянщик понял, что оторванный язык Валета, это вовсе не плод его больного воображения. Подавляющее большинство хозяев тоже разглядели этот мерзкий ошметок кровоточащего мяса, а разглядев разом шарахнулось прочь. Сергей бы и сам с превеликим удовольствием рванул куда подальше, да только куда ж тут убежишь, когда руки и ноги накрепко примотаны к проклятому столу? Так что молодому новгородцу оставалось лишь одно — смиренно лежать и, борясь с комом в горле, глядеть на этот жуткий предмет. Именно тогда Корн и заметил ЭТО. Оторванный язык медленно шевелился, можно сказать ворочался.
— А-а-а…! — юноша заорал так, как не орал даже тогда, когда его хотели покромсать на куски.
В тот же миг, словно поддавшись вибрациям человеческого голоса, язык задрожал и с хлюпающим звуком распался, превратившись в небольшую грязно-красную лужицу.
— Валет, братуха…! ― насмерть перепуганный стон одного из бандитов заставил Сергея метнуть взгляд на своего несостоявшегося мучителя, и от этого одного-единственного взгляда у охотника на голове зашевелились волосы.
