Огненный росчерк пронесся точно перед глазами девушки, расцветил ее лицо алым отсветом. Вика вздрогнула и очнулась. Сперва она хотела повернуть голову и еще раз поглядеть на Сергея, но так и не решилась, наверняка побоявшись утратить крепость своего и без того хлипкого духа. Жестянщик прекрасно понял ее и не осудил.
— Давай, родная. Давай! — поторопил он.
Виктория словно услышала своего компаньона. «Бронехаммер» тут же взвыл мотором и резко рванулся с места. Уже через секунду тяжелый мобиль разворотил стеклянную стену и вылетел на парковку. Мигнув стоп-сигналами, машина с заносом развернулась и прямо через покрытый грязно-рыжей травой газон понеслась в сторону Твери. Глянув ей вслед, молодой жестянщик тихо прошептал:
— Прощай, подруга.
Это была чистейшая правда, ведь Вика так навсегда и останется тем самым последним верным другом, которым Сергея Корна перед смертью наградила сумасбродная леди-судьба.
Получив сильный пинок под дых, Сергей сложился пополам, а затем рухнул на колени. Очевидно, вид беспомощного коленопреклоненного человека у всех без исключения отморозков в мире неизменно вызывает одни и те же чувства и желания — этакую эйфорию могущества, смесь необузданного упоения абсолютной властью и дикой жажды горячей человеческой крови. Только это и могло объяснить тот град яростных, жестоких ударов, который не замедлил обрушиться на плененного жестянщика.
Юноша постарался сжаться, свернуться в клубок, тем самым защищая лицо, живот и пах. Но это, чисто инстинктивное стремление моментально было воспринято как некая попытка сопротивления, а потому тяжелые хозяйские ботинки с удвоенной энергией заходили по его лицу, ногам, хребту, ребрам и почкам. Среди «обхаживающих» пленника садистов был и тот, кто все время старался зарядить Сергею в растерзанное лазерным выстрелом плечо. Зря старался. На боль молодой новгородец уже почти не реагировал, ее и так оказалось выше всякой меры, поэтому добавить новою порцию было уже просто невозможно. Единственное, что все еще каким-то чудом доходило до сознания охотника, был мерзкий хруст, и Корн совершенно не понимал, что он означает: то ли так хрустит под подошвами хозяев битый стеклопласт, то ли это ломаются его собственные кости.
Казалось, что жестокая экзекуция будет продолжаться целую вечность, что остановить ее сможет лишь смерть главного действующего персонажа, однако произошло чудо. Неожиданно хриплый властный голос потребовал:
— Довольно, парни! Он еще должен ответить на несколько вопросов.
Приказ был исполнен, правда, не всеми и не сразу. Несколько особо распалившихся отморозков все еще продолжали остервенело пинать пленного, и это даже несмотря на то, что тот уже практически не подавал признаков жизни.
— Хорош, я сказал!
После второго окрика удары прекратились, и на несколько мгновений в павильоне повисла гробовая тишина. Гробовая…? Черт, как это верно подмечено! В этот самый миг Сергею и впрямь показалось, что он уже на дне глубокой и темной могилы.
— Кто вы, нахрен, такие? Откуда взяли оружие и бронемобиль?!
Новая порция слов едва дошла до сознания жестянщика. Юноша плохо понял их смысл, зато обрадовался, услышав обычный человеческий голос. Этот звук, этот голос… хотя он был грубый и отнюдь не дружелюбный, однако являлся той самой единственной ниточкой, которая до сих пор связывала Корна с миром живых.
— Вы работаете на полковника? Это он вас сюда послал? — несмотря на то, что пленник сейчас куда более походил на покойника, допрос продолжался.
— Молчит, сука! — зудящий фальцет подсказал Сергею, что к разговору подключился новый персонаж. — Маршал, а може, укоротим его маленько? Мигом заговорит! Взахлеб, падла, щебетать будет!
— Давай, Валет, займись, — тот, кого величали Маршалом, без малейших колебаний дал свое разрешение.
— Вот сейчас будет потеха! — радостно взвизгнул Валет, и его тень накрыла скорчившегося на полу жестянщика.
Бандит наклонился над своей жертвой. Корн не видел его, так как не мог приподнять опухшие, склеившиеся веки, однако всей своей кожей чувствовал кровожадный взгляд колючих глаз, сквозь солоноватый запах собственной крови вдыхал смрад чужих грязных ботинок и давно не мытых ног.
— Сеня, Рыжий, Упырь, давайте шевелите жопами… поднимите это дерьмо. На стол его! А то я тут раком стоять не нанимался!
То ли этот самый Валет пользовался непререкаемым авторитетом среди своих сотоварищей, то ли предстоящая экзекуция была в кайф им самим, как бы там ни было никто из хозяев спорить не стал. Вокруг Сергея послышалось деловитое шарканье ног, а затем в его запястья и лодыжки вцепились чьи-то цепкие пальцы.
— Эй, дебилы, вы чего удумали? — негромкий, похожий на змеиное шипение голос не позволил бандитам оторвать жертву от пола. — Вы ж мне сейчас тут все кровью, нахрен, зальете! Я ж потом ее черта с два ототру!
