Когда облеченные властью представители чужаков явились на корабль, Мери от изумления открыла рот и не удержалась от возгласа:
— Боже мой! Как они прекрасны!
Они и действительно были прекрасны — изящно сложенные, с полупрозрачной кожей, большими золотистыми глазами, с удивительно грациозными движениями. Однако при всем том они несли на себе печать вырождения и нечто совершенно упадочническое поражало в них. Они походили на очень умных, испорченных детей.
— Иерархи предупредили меня, что следует остерегаться расы, которую они называли «пессимистами», — сказал Эсквиел. — Это цивилизация, навсегда потерявшая надежду обрести цельное представление о мультиверсуме и безвозвратно утратившая жажду выйти за рамки жалкой сути бытия, которые изрядно обветшали за минувшие тысячелетия. Конечно, они, наши соперники, как раз из этой породы.
Мери и Эсквиел, пользуясь своим уникальным методом, снова вступили в контакт с чужаками и были потрясены их состоянием полной безнадежности, вызванной поражением, и смиренной готовностью принять любые условия, которые продиктуют им победители.
Утратив желание разорвать границы физических пределов бытия, они вместе с тем навсегда утратили и гордость, и достоинство.
Для изнуренного жестокой борьбой сознания победителей это было последней каплей — они исполнились великой жалостью к побежденным, когда сообщали им свои условия.
Чужаки так чтили кодекс, связанный с игрой, которую они вели столетиями, а может, и тысячелетиями, что с готовностью позволяли этим неведомым победителям делать все, что угодно, и сами охотно повиновались им. Они не осмеливались даже усомниться в правах победителей. Их смятение было столь велико, что грозило им гибелью, но при этом они не высказывали и тени горечи, или обиды, или уязвленной гордости…
Эсквиел и Мери решили помогать им, если удастся.
Чужаки ушли.
Увидятся ли они еще когда-нибудь? Мери и Эсквиел отправили вслед удаляющемуся сферическому кораблю послание, где в вежливой и уважительной форме отдали дань изобретательности и смелости своих бывших соперников, но ответа не получили. Видимо, чужаки считали, что, раз они потерпели поражение, никакая, даже самая высокая оценка их достоинств уже не способна что-либо изменить. Чужаки указали людям планеты, пригодные для обитания, — им самим эти планеты не подходили — и удалились прочь.
Они ушли не для того, чтобы тайно копить в себе зависть к победителям — этого чувства они были начисто лишены. Не вынашивали они и планов мщения — это тоже было немыслимо для них. Они ушли, чтобы исчезнуть, и вновь появиться могли только в том случае, если этого пожелают победители.
Странная раса! Отринув естественные законы природы и здоровые инстинкты, они подменили их искусственно надуманным кодексом поведения.
Корабль чужаков исчез из вида, и Эсквиел и Мери потеряли связь с ними.
— Надо бы сказать Мордену. Как-никак, он будет доволен.
Эсквиел настроил лазерное устройство связи и сообщил Мордену о результатах встречи.
— Следует сразу же отправить флотилию к обитаемым планетам. Часа нам хватит, — сказал лорд Морден, устало улыбнувшись. — Наша взяла, князь Эсквиел. Не стану скрывать, я был близок к тому, чтобы признать поражение.
— Да и мы тоже, — улыбнулся Эсквиел. — Как там трое наших друзей?
— Они вернулись на корабль Роффрея. Думаю, с ними все в порядке. Роффрей и девушка, как ни странно, кажется, совершенно счастливы. Хотите, я послежу за ними?
— Нет, не надо, — помотал Эсквиел головой, вокруг которой померк и снова вспыхнул свет, а изображение ее на экране то множилось, то сливалось в одно. Эсквиел внимательно посмотрел на усталое лицо Мордена, который зябко поежился под этим пристальным взглядом.
— Не мешало бы вздремнуть сейчас, — сказал он наконец, — но сначала надо подготовить флотилию. У вас что-нибудь еще?
— Нет, — сказал Эсквиел и отключился.
Несколько подавленное настроение, которое часто приходит после упоения победой, царило во флотилии, завершавшей перестроение; Мери и Эсквиел наблюдали за ней через одно из окон.
