Теперь всадник держал путь через покрытые солью скалы, на запад, в глубь материка. Глаза его слипались от усталости, но он упрямо ехал всю ночь, прочь от Ланжис-Лио, где единолично управляет Прошлым и Настоящим и следит за Будущим Властитель Времени Хронарх. Прочь от своего города, дома, семьи… Сердце от усталости рвалось на куски, мозг пылал в лихорадке, а тело изнемогало от неимоверной нагрузки.
Сквозь все препятствия и ночь — на запад! Горит фонарь на седле, а верный Торопыга послушно выполняет все команды хозяина, даже сказанные шепотом. На запад! И вот уже подкравшийся потихоньку рассвет озаряет мягким светом пустынную местность.
Мыслитель насторожился, услышав звук хлопающей по ветру ткани. Оглядевшись по сторонам, он увидел зеленую палатку с открытой дверью, поставленную в неглубокой расселине. Он взял ружье на изготовку и остановил Торопыгу.
Из палатки, как из черепашьего панциря, выдвинулась голова человека, привлеченного, видимо, шумом скачущего тюленя. Тяжелые веки прикрывали большие глаза, вместо носа был птичий клюв, а рот напоминал рыбью пасть. Волосы и шею обитателя палатки скрывал плотно натянутый капюшон.
— А-а… — протянул Мыслитель, узнавая Крючконосого Бродягу.
— Хм-м, — ответил тот в свою очередь, — далеко же ты забрался от Ланжис-Лио, Мыслитель. Куда это тебя несет?
— В край пальм.
Мыслитель зачехлил оружие и спрыгнул с высокого седла. Обойдя палатку, обитатель которой, вытянув, как журавль, шею, неотрывно следил за ним, Мыслитель заглянул в расселину, которая была углублена и расширена человеческими руками. Дно было усеяно какими-то обломками.
— Что это?
— Ничего особенного, просто остатки грохнувшегося космического корабля, — ответил Крючконосый Бродяга, явно разочарованный тем, что не удалось быстро соврать. — Я обнаружил его с помощью металлоискателя и надеялся найти капсулу с книгами или фильмами.
— Ну, таких не было никогда. Я думаю, что все уже собрано.
— И я так думаю, но надо же всегда надеяться на лучшее! Ты завтракал?
— Нет. Благодарю.
Голова в капюшоне задвинулась обратно в палатку, придерживая тонкой рукой полог. Мыслитель нагнулся и влез за ним. Внутри все было завалено грудой барахла, служившего Крючконосому источником пропитания, поскольку он выменивал на еду кое-какие найденные предметы.
— Тебе, я вижу, не на чем ездить? — спросил Мыслитель, устраиваясь, скрестив ноги, между тюком какой-то мягкой рухляди и угловатой статуэткой из стали и бетона.
— Пришлось бросить, поскольку у меня кончилась вода и нигде нельзя было найти источника с водой. Поэтому я пошел к океану. Ужасно не хватает воды и соли! А здешняя соль мне очень не нравится.
— У меня в бочонке полно воды, — сказал Мыслитель. — Хорошая, соленая, лишь чуть-чуть разбавлена пресной. Можешь отлить себе, если понравится.
Он прислонился спиной к вороху тряпок, а Бродяга, благодарно кивнув, с трудом поднялся, взял канистру и вышел из палатки.
Вернулся он, широко улыбаясь:
— Спасибо! Теперь смогу протянуть несколько дней.
Он покопался в своих сокровищах и выудил небольшую плиту. Разжег ее, водрузил сковородку и принялся жарить недавно пойманную сухопутную рыбешку.
— В какой город ты направляешься, Мыслитель? Барбарт или Пьорру? Отсюда довольно легко добраться только до них.
— Наверное, в край пальм — Барбарт: после серого и коричневого так захотелось посмотреть на зеленое. К тому же древняя земля всегда будит во мне романтика, мечтающего погрузиться поглубже в далекое прошлое человечества… Почувствовать опасность неуправляемого Прошлого, незначительность Настоящего, случайность Будущего…
— Так рассуждали многие, — усмехнулся Бродяга, раскладывая рыбу по тарелкам. — Особенно эти, из Ланжис-Лио, где заправляет Хронархия. Но помни, именно от твоего разума будет зависеть многое. Даже когда будешь просто созерцать Барбарт. Никто, кроме тебя самого, не решит, что это все будет значить для тебя. Попробуй пожить так, как я — не пытайся судить или раскладывать по полочкам этот наш мир, и он будет гораздо доброжелательнее к тебе.
— Твои слова, Бродяга, звучат мудро, но у меня пока нет возможности их оценить. Вот если бы я перенес часть Будущего в Прошлое, то, наверное, понял бы.
— Ты выглядишь усталым, — сказал Бродяга, когда они покончили с едой. — Не хочешь ли поспать?
— Пожалуй. Спасибо.
Мыслитель провалился в сон, а Крючконосый продолжил свои дела.
Очнувшись далеко за полдень, Мыслитель разбудил Торопыгу, который никогда не пропускал возможности соснуть. Потом простился с Бродягой.
— Да будет твоя кровь густой, а ум открытым! — произнес ответную речь Бродяга.
К вечеру всадник добрался до какого-то заросшего бурым мхом болота, кое-где покрытого светло-зелеными пятнами. Он достал фонарь и укрепил его на седле; похоже, спать не придется. Вероятно, здесь обитают хищники.
