Бегство из сумерек полностью

— А, это ты, Мыслитель. А я думал, что ты отправился в страну пальм.

— Так и было. Я приехал в Барбарт, и там… — И Мыслитель рассказал о своих приключениях, впрочем, не слишком вдаваясь в подробности.

— Ага, — кивнул Бродяга. — Значит, Хронарх дает своим людям неплохое образование. Я не верил в то, что он делает. Но ты доказал, что я был неправ.

— О чем это ты?

— Пошли выпьем, и я все объясню.

— Охотно, — ответил Мыслитель, спешившись.

Бродяга налил из пластиковой фляги вина в два хрустальных бокала.

— Ланжис-Лио, — начал он, — был освоен в древние времена как экспериментальный поселок, где воспитывали, прямо с рождения следуя учению некоего философа по имени Рашин. Этот Рашин считал, что человеческому сознанию навязывается определенное отношение ко времени. Оно определяется способом регистрации и измерения времени, а также внушенными аксиомами: прошлое есть прошлое, и его не изменишь, нельзя знать, что ждет в будущем, и так далее. Наш разум — полон предубеждений, считал философ, и пока мы продолжаем думать таким образом, человеку никогда не стряхнуть оковы времени. Он говорил, например, что, когда становится слишком жарко, человек находит способы, чтобы охладиться. Когда идет дождь — он прячется в укрытие или изобретает укрытие, которое может даже носить с собой. На реке он строит мост или же мастерит лодку. Физические препятствия определенной величины можно преодолеть физическим же путем. Но что, если эти препятствия вырастают до таких пределов, что физическими средствами с ними уже не справиться?

Мыслитель пожал плечами:

— Наверное, тогда мы погибаем? Или же находим какие-то нефизические средства для борьбы с ними.

— Вот именно. Рашин говорил, что если Время течет слишком быстро, чтобы человек смог выполнить задуманное, то он покорно с этим соглашается. Философ же был уверен, что с помощью переобучения человек может избавиться от такого восприятия и начать так же легко приспосабливать Время к своим требованиям, как он переделывает для своих нужд природу. Нефизические средства, как видишь.

— Кажется, я начинаю понимать, — сказал Мыслитель. — Но зачем это нужно? — Вопрос был явно риторическим, но Бродяга решил ответить.

— Согласимся, — сказал он, — что в этом мире человек является анахронизмом. Он в какой-то степени приспособился, но все же недостаточно, чтобы жить без неких ухищрений. Эта планета, конечно, никогда не была особенно удобна, но никогда не была и столь же негостеприимна, как сейчас.

Хронархия — это сознательный эксперимент. Материя более непосредственно отражается на человеке, однако влияние Времени сказывается дольше. Поэтому Хронархи веками старались научить свой народ воспринимать Время подобно тому, как они воспринимают Материю. На этом пути оказалось возможным создать науку о Времени, наподобие физики. Но до сих пор Время можно было только изучать, но не управлять им.

Скоро мы сможем овладеть Временем так же, как когда-то овладели атомом. И это господство даст нам куда большую свободу, чем предоставила ядерная физика. Время можно будет исследовать, как наши предки исследовали Космос. Твои потомки, Мыслитель, унаследуют целые материки Времени и будут путешествовать, уничтожив старые представления о Прошлом, Настоящем и Будущем. Для тебя это лишь удобная классификация при изучении Времени.

— Да, это так, — кивнул Мыслитель. — Иначе я и не думаю. Но теперь не знаю, что делать. Я сбежал в Барбарт, чтобы забыть Ланжис-Лио, где меня не уважали…

Бродяга усмехнулся:

— Не думай, друг мой, что тебя теперь не будут уважать.

Мыслитель понял намек и тоже улыбнулся.

— Наверное, будут, — согласился он.

— Во всяком случае, — Бродяга отхлебнул еще, — в пространстве твои путешествия, считай, закончены. Пространство ныне становится все враждебнее к человеку, скоро совсем откажется поддерживать его существование, как бы он ни приспосабливался физически. Ты и тебе подобные проникнете в новые измерения, открытые тобой, и будете обживаться там. Возвращайся в родной Ланжис-Лио, расскажи Хронарху, что ты совершил в Барбарте, покажи ему, что можешь теперь делать, и он примет тебя с распростертыми объятиями. Причины твоего отъезда больше нет. Ты — первый из Оседлавших Время, и я приветствую тебя как спасителя человечества.

И Бродяга осушил бокал до дна.

Слегка смущенный такими речами, Мыслитель простился с Крючконосым, пожелав ему «густой крови». Он вышел из палатки и взгромоздился на Торопыгу.

Бродяга стоял рядом с палаткой и улыбался ему:

— Когда-нибудь расскажешь подробнее, как тебе это удалось.

— Это так просто — проживаешь заново один и тот же период времени вместо разных. Вероятно, это только начало, и скоро я смогу проникать подальше. Поеду-ка я, пожалуй, что-то не терпится пообщаться с Хронархом!

Бродяга долю смотрел ему вслед, испытывая, наверное, примерно те же чувства, какие испытывал миллионы лет назад последний динозавр…