Бегство из сумерек полностью

— Дайте сначала посмотреть, — осадил толпу Мыслитель, не слишком надеясь, что сможет разобраться самостоятельно.

С механизма сияли несколько наружных пластин, и Мыслитель сквозь толстое стекло стал пристально разглядывать светящиеся внутренности. Кое-что о реакторах он знал. По крайней мере, то, что реактор не должен быть раскален до ярко-красного цвета и к тому же непрерывно извергать потоки частиц.

И тут до него дошло: очень скоро — вероятно, уже через одну из этих минут — процесс достигнет критической точки, и тогда… Реактор взорвется, а излучение убьет все живое. Он уже не обращал внимания на крики, сосредоточившись только на одном: если он хочет поправить дело, понадобится куда больше времени…

«Скоро все будут мертвы», — подумал он, беспомощно озираясь по сторонам.

Мыслителя озарило вовремя.

Если, как он предполагал, здесь все способны на такое, то разве не может и он снова повторить этот промежуток времени?

Со вчерашнего дня его мозг непрерывно работал, пытаясь найти логику в том, что рассказал Мокоф. Ему удалось, используя знания, полученные от Хронарха, сообразить, как должен выглядеть подобный процесс.

Мыслитель попробовал переместиться во времени назад. Получилось! Теперь реактор выглядел так, как он увидел его в первый раз.

Такой фокус раньше ему ни за что не пришел бы в голову. Теперь стало ясно, что нужно только немного сосредоточиться. Он мысленно поблагодарил барбартян за то, что они натолкнули его на эту идею.

Оставалось только вспомнить, что говорил Хронарх о природе времени: как оно, Незаметно для обыкновенных существ, перестраивает свои составляющие, определяя видимое движение вперед, как неумолимо влияет на организацию материи.

Сдвинувшись опять в промежуток времени, в котором он находился немного раньше, Мыслитель стал изучать временные координаты реактора. Он не мог придумать никаких физических средств, чтобы заглушить его. Пожалуй, лишь каким-то образом замкнув во времени, можно было бы его обезопасить. Придется, однако, поторапливаться, так как рано или поздно эта временная структура не выдержит, и он понесется вперед, непрерывно теряя выигранное время, пока не попадет в тот момент, когда реактор начнет выделять излучение.

Снова и снова он давал потоку отнести себя почти до рокового момента, каждый раз смещаясь назад и с каждым сдвигом теряя несколько крупинок времени…

Наконец настал тот момент, когда Мыслитель нащупал подходы к блоку, отвечающему за временные характеристики реактора. Последним усилием воли он свел координаты времени к нулю. Теперь эта штуковина больше не могла перемещаться во времени: она была заморожена и не представляла опасности.

Мыслитель, весь мокрый от пота, вернулся обратно, в свой обычный поток времени. Взволнованные барбартяне столпились вокруг, донимая расспросами:

— Что ты сделал? Мы в безопасности? Да? Нет?

— Да, вы в безопасности, — устало ответил он.

Его начали тискать, толкать, без конца благодарить, преступление его было предано забвению.

— Тебя следует вознаградить!

Его тащили к судье, а он едва воспринимал происходящее, не в силах отрешиться от того состояния, в котором только что побывал.

Как человек, отступающий назад, чтобы снова двинуться вперед, так и он отступал, чтобы затем нагнать потерянное время. О, он уже щедро вознагражден! Как он благодарен этим людям, которые своими странными представлениями о времени навели его на мысль о том, что можно по своему желанию находиться в определенной точке времени. Так же, как и в любой точке пространства. Он понял, что просто нужно было знать, что такое возможно. Остальное — гораздо проще.

Судья снял маску и благодарно улыбнулся.

— Старцы говорят, что ты совершил чудо. Они видели, что твое тело мерцало, как пламя свечи, то исчезая, то появляясь. Как же ты этого добился?

Мыслитель со Шрамом развел руками:

— Это оказалось чрезвычайно просто. Пока я не приехал в Барбарт и не увидел эту штуку, которую вы называете часы, я и не помышлял о том, что можно двигаться во времени так же, как перемещаться в пространстве. Вот мне и подумалось, что раз вы, по-видимому, способны воспроизводить один и тот же период времени, то и я мог бы совершить подобное. Ну и попробовал. А когда исследовал реактор, то подумал, что манипулируя его временной структурой, можно было бы зафиксировать ее в определенной точке, таким образом остановив ее. Это так просто! Подобное никогда не могло прийти мне в голову! Если бы я не приехал сюда.

Судья глубокомысленно взирал на него.

— А теперь, — весело продолжил Мыслитель, — благодарю вас за гостеприимство. Я намерен немедленно покинуть Барбарт — очевидно, мне никогда не понять ваших обычаев! Я возвращаюсь в Ланжис-Лио сообщить Хронарху о своих открытиях. Прощайте!

Из зала суда он вышел, отбиваясь от толпы благодарных горожан, и, оседлав Торопыгу, вскоре резво удалялся от Барбарта.

Пару дней спустя он наткнулся на Крючконосого Бродягу, ковырявшегося в свежевскопанной яме.

— Привет, Бродяга! — окликнул его Мыслитель.

Стерев со лба соленую грязь, Бродяга исподлобья посмотрел на него: