Однако, по мнению Ринарка, всей этой оснастке грош цена без Эсквиела, чья кипучая энергия била через край, порой выходя даже за разумные пределы, и добродушного, беспечного Пола Телфрина. И тот и другой благоговели перед ним и всегда помогали ему. Ринарк, в свою очередь, тоже был предан им — знал, что для него нет ничего невозможного, если они рядом.
На космодроме стояло несколько сотен кораблей. Многие из них годами томились тут, однако все они пребывали в полной готовности, как будто ждали, что вот-вот появится Беглец.
Несколько кораблей находились здесь более ста лет, их владельцы, разочарованные, обманутые в своих ожиданиях, давно отправились в мир иной, так и не достигнув заветной цели.
Мощный корабль Ринарка представлял собой полицейский крейсер, купленный по дешевке и, конечно же, нелегально, а затем основательно перестроенный и переоборудованный. Его можно было привести в состояние полной готовности за тридцать секунд. Корабль был оснащен тяжелым оружием. Закон воспрещал иметь в личном владении полицейский крейсер, не разрешалось также вооружать частные космические корабли. Все торговые суда принадлежали Совету, который сдавал их в аренду.
Корабль Ринарка не нуждался в команде. Он был полностью автоматизирован, и на нем можно было разместить тридцать пассажиров. Как только Ринарк приземлился, его тут же стали осаждать толпы страждущих, предлагая большие деньги в обмен на обещание доставить их на Беглец, но Ринарк всем отказывал. Он не питал никакого сочувствия к тем, кто толпился здесь, на Мигаа. Эти несчастные скорее могли бы рассчитывать на милость гуманного Кодекса законов — предмет заслуженной гордости Совета, — чем на Ринарка, бывшего патрульного Внешнего кольца.
Хотя планета Мигаа была наводнена преступниками всех мастей, по сравнению с огромным населением Галактики, их было, в общем, не так уж много. Вот уже почти два столетия в Галактике царил мир, купленный, правда, ценой установления жестокой авторитарной системы, на смену которой в прошлом веке пришло либеральное правительство, призванное служить интересам всей Галактики.
Ринарк не испытывал ненависти к Совету, хотя тот изрядно докучал ему. Он честно служил до тех пор, пока в его руки не попала та самая информация, которую он утаил от членов Совета. Они не раз запрашивали у него эти сведения и неизменно получали отказ; все это время он проявлял крайнюю осмотрительность, тщательно скрывая свое местонахождение.
Ринарк взглянул в раскаленное белое небо, как будто ожидая, что патруль галактической полиции вот-вот свалится ему на голову.
Они с Телфрином не спеша пересекли дорогу, направляясь к крейсеру.
Механики все еще работали тут. Они давно закончили предварительную проверку и установили, что корабль полностью готов к полету. Однако Ринарк остался недоволен, и теперь они проверяли все заново. Ринарк и Телфрин вошли в подъемник, который доставил их в кабину управления кораблем.
Телфрин восхищенно оглядел великолепное оборудование. Наметанным глазом он сразу оценил, сколько изобретательности, искусства, энергии и страстной преданности любимому делу потребовалось, чтобы сотворить это чудо техники.
Как-то, кажется в прошлом году, в минуту откровенности Ринарк сказал:
— Взгляни-ка на эти приборы, Телфрин, — без них мы беспомощны. Люди создали их, чтобы выйти за жесткие рамки, которыми природа ограничила человеческий разум, а главное, они, эти приборы, дают каждому из нас почти неограниченную свободу.
Ринарк имел в виду не только его собственные, особые приборы, и Телфрин, конечно же, понимал это.
Здесь, в кабине управления, Телфрин подумал о том, что элемент мистики, сопутствующий научному знанию, может сделать эти приборы столь же смертоносными, сколь и спасительными. Человек уже перестал понимать, что же такое автомат, и потому считает его способным на все. И, более того, ожидает от него самого худшего.
Нужны такие, как Ринарк, и чем больше их будет, тем лучше. Ринарк мог принять на веру любую, самую отвлеченную научную гипотезу и, вместе с тем, в работе простой турбины усматривал много загадочного.
Именно тогда Телфрину вдруг пришло на ум совершенно новое соображение, непосредственно связанное с той ситуацией, в которой они оказались.
— Откуда мы знаем, как наш двигатель, да и вообще вся наша техника будет вести себя на Беглеце? — Он помолчал, глядя на внушительные приборы, громоздящиеся вокруг. — Ведь ты не станешь отрицать, что там, вероятно, пространство и время подчиняются совсем иным законам, и мы рискуем здорово погореть — наш корабль может запросто стать неуправляемым, и все тут.
— Верно, мы действительно не знаем, как поведут себя наши приборы в других условиях, — согласился Ринарк, — но я готов допустить, что целый ряд законов у нас общий. Возможно, когда Беглец приблизится, мне легче будет судить об этом, но, в любом случае, я могу и ошибиться.
