Теперь видно было, как галактики мчатся одна за другой в бешеном вихре. Они сходились вместе, сливаясь в единую световую симфонию; но человечество уже погрузилось в пучины мультиверсума, устремляясь к новой вселенной, где оно будет в безопасности и где его ждет неведомая ему форма разумной жизни, дружественная или враждебная, кто знает.
Начавшийся ранее процесс сжатия Вселенной внезапно ускорился.
Ринарк остался совсем один. Увы, человечество, должно быть, никогда ничего не узнает, да и сам Ринарк не понимал, зачем все это нужно. Он знал только, что необходимо принести жертву. Что это, дикий обычай древних предков, трансформированный в сознании иерархов? Или, может быть, тут кроется какой-то глубокий смысл? Видимо, на этот вопрос ответа нет, да и не может быть.
Вселенная сжималась все быстрей и быстрей, и вот, кажется, она уже стала размером с кулак. Процесс сжатия продолжался, и Ринарк теперь наблюдал его как бы со стороны. Когда Вселенная, точнее, то, во что она обратилась, стала недоступна глазу, Ринарк все еще ощущал ее присутствие и знал, что она продолжает уменьшаться.
Ему было известно, что есть предел сжатия, за которым существование прекращается; Вселенная уже достигла этого предела. Теперь был только разрыв, просто дыра в ткани самого мультиверсума. Вселенной, Галактики, Земли больше не существовало, возможно, их поглотил более крупный универсум, неведомый даже Ринарку с его изощренными способностями гид-сенсора. Теперь, возможно, его родная Вселенная была лишь фотоном другого небывало огромного универсума.
Ринарк остался один; его подвижное мерцающее тело, струящееся в пустоте, начало понемногу рассеиваться и исчезать. Это был конец.
— Господи!!! — воскликнул он.
Пустынная бездна вторила ему тысячекратным надрывным эхом. Отныне и вовек Ринарк стал бессмертен.
Эсквиел, к своему великому огорчению, был обречен теперь делать то, что было назначено Ринарку, а именно: осуществлять предначертания иерархов относительно человеческой цивилизации.
Флотилия тем временем слой за слоем пронзала мультиверсум, совершая свой почти произвольный спасительный прыжок.
Эсквиелу предстояло вскоре отдать приказ замедлить полет вплоть до полной остановки на одном из уровней. Пока он не решил еще, который предпочесть. Хотя он был осведомлен обо всем, что касается мультиверсума, в отличие от Ринарка, его видение не простиралось далее предначертанных природой границ. Он понятия не имел, что их ждет в том универсуме, куда им предстоит прибыть.
В огромном мультиверсуме они были всего лишь горсткой семян, которые, если повезет, могут дать хорошие всходы.
Мультиверсум, конечный сам по себе, но содержащий бесконечно огромное количество материи, точно гигантское колесо, вершил свое вращение в космосе.
Иерархам, которые могли наблюдать его, находясь далеко за его пределами, он представлялся жесткой структурой огромного размера. Однако то множество разумных форм, которое обитало в пределах мультиверсума, не отдавало себе в этом отчета, потому что каждый слой отделен от другого, точно створками, многочисленными измерениями.
Здесь и там мощная конструкция мультиверсума была ослаблена отдельными участками, которые двигались сквозь эти измерения, через створки, пересекая множество разных вселенных, а также небольшими участками вакуума, образовавшегося на месте исчезнувшей зоны. Но в целом обитатели универсумов и не подозревали о существовании друг друга. Они не знали, что являются составными частями единой, невероятно сложной структуры, не понимали ни своего назначения, ни назначения мультиверсума.
Однако среди обитателей каждого универсума существовало некое избранное меньшинство, которое располагало сокровенным знанием, а отдельные личности не только знали, но и понимали, как устроен мультиверсум.
Итак, спасаясь бегством из своей прекратившей существование Галактики, человечество начало великий исход в новый пространственно-временной континуум; пронзив барьеры бесчисленных измерений, оно достигло наконец новой вселенной.
Совершив этот подвиг, Человек вступил теперь в новый период своей истории.
Но Эсквиел из Помпеи не был больше человеком. Точнее, он, как бы совместив в своем лице многих людей, обрел невероятно сложную структуру. Сейчас никто не мог бы лучше него ни вести флотилию, ни руководить человечеством. Ведь Эсквиел обрел уже новую, совершенную сущность. Существуя одновременно во множестве измерений, он мог постичь то, что было сокрыто от его собратьев, он видел, каким сможет стать человечество, если не пожалеет усилий.
Эсквиел, провозвестник грядущего, вышедший за рамки ограничений, наложенных на человека природой, привел себя в состояние спокойной отрешенности, открыл глаза, очнувшись от печальных грез, и обратил все свое внимание на флотилию, которую он вел.
