Даже теперь во флотилии были такие, кто подвергал сомнению право Эсквиела на роль руководителя, справедливость его взглядов и побудительных причин его действий. Эти сомнения и подозрительность были вполне понятны и оправданы, хотя для человека они столь же гибельны, сколь и спасительны. Без них невозможен мыслительный процесс, но зачастую они лишают возможности действовать. Эти свойства человеческой психики следует использовать в своих целях. Эсквиел понимал это. Но каким образом он сможет это сделать?
Внезапно, без предупредительного сигнала, на экране появился Морден. Он уставился куда-то в пространство, наверное, счел, что это лучше, чем видеть перед собой вызывающий смятение образ Эсквиела.
— Эти разумные существа явно готовятся атаковать нас, — твердо сказал он.
Итак, случилось самое худшее. Снова, в который уже раз, предстоит борьба.
— Как вы подготовились? — спросил Эсквиел тусклым голосом.
— Привел в готовность боевые силы; все основные суда защищены энергетическими экранами — правительственные, хозяйственные суда, суда-заводы. Их я намерен перевести в центральную часть нашей армады, ведь они совершенно необходимы нам, чтобы выжить. Вокруг них я размещу пассажирские суда. Третьим рядом пойдут боевые корабли, и среди них частные, оснащенные боевой техникой. Операция проходит достаточно спокойно, правда есть несколько строптивых, с ними придется повозиться. Мы намерены надежно загородить ваш корабль, так что вы будете в полной безопасности.
Эсквиел глубоко вздохнул и медленно сказал:
— Благодарю, лорд Морден. Все это достаточно убедительно.
Мордену казалось, что голос Эсквиела звучит и впереди, и позади, и где-то в отдалении, рождая многократное эхо, наподобие того, как на экране основное изображение Эсквиела создавало множество своих двойников.
— Что вы намерены делать с этими строптивыми?
— Мы, посовещавшись с членами Галактического Совета, пришли к определенному решению и хотели бы получить ваши санкции.
— Каково же ваше решение?
— Надо использовать доступные нам меры воздействия — отменить чрезвычайное положение, только когда опасность минует.
— Неужели история ничему вас не учит? Авторитарная власть, к которой вы толкаете и меня и себя, будучи однажды принятой, имеет тенденцию простираться за рамки обстоятельств, на которые она была рассчитана. Ведь мы уже несколько столетий не пользуемся методами принуждения и силы.
— Эсквиел, сейчас не время для дискуссий!
И Эсквиел немедленно принял решение. Теперь главное — выжить.
— Решено. Заставьте строптивых подчиниться нашим приказам. Используйте силу, но не вздумайте злоупотреблять ею, в противном случае мы будем обречены на поражение.
— Мне это известно. Благодарю вас.
Эсквиел задумчиво и тревожно наблюдал, как флотилия перестраивается, образуя огромный овал, в центре которого, как ядро ореха в чудовищно толстой скорлупе, находится его помятый крейсер.
Адам Роффрей был психопатической личностью, впадающей в состояние мании без всякой причины и ненавидящий любую упорядоченность и организацию.
Он угрюмо смотрел, как корабли вокруг него перестраиваются, но сам не двигался с места, отказываясь отвечать на сигналы, возникающие у него на экране. Его крупная голова, казавшаяся еще больше благодаря окладистой черной бороде и густым волосам, выглядела вызывающе, а выражение лица было дерзким и упрямым. Он не хотел даже пошевелиться, уверенный, что права на его стороне.
Роффрей не раз уже использовал в своих целях гибкость галактических законов, дававших гражданам многочисленные и широкие права. Его не только не могли заставить принять участие в войне — власти не смели даже обратиться к нему, не заручившись предварительно его согласием. Поэтому он сидел с непроницаемым видом, будто не слыша настойчивых сигналов.
Когда бульдожья физиономия лорда Мордена, так и не дождавшегося разрешения, появилась все же на лазерном экране, Роффрей не подал вида, что крайне удивлен этим обстоятельством, и лишь язвительно улыбнулся. Он заговорил довольно развязно, впрочем, это был его обычный тон, о каких бы серьезных предметах ни шла речь.
— Гиблое дело, лорд Морден. Нечего и думать победить в этой борьбе. На их стороне огромное численное превосходство. Эсквиел толкает человечество к самоубийству. Будем голосовать?
— Нет, — ответил Морден, — не будем. На время чрезвычайного положения все гражданские права, в случае необходимости, подлежат отмене. У вас нет выбора, придется подчиняться приказам Эсквиела и Галактического Совета. Эсквиел знает, что делает.
— Я и сам получше него все знаю. Вот уж пропащее дело, сроду в такие не ввязывался, впрочем, вы можете делать все, что вам вздумается, — сидите здесь, сколько влезет.
Лорд Морден нахмурясь смотрел на чернобородого гиганта, скалившего зубы с экрана.
— Никто не покинет флотилию, Роффрей. Во-первых, это слишком опасно, во-вторых, мы должны держаться сплоченно и организованно, если хотим выжить!
Последние слова его адресовались уже пустому экрану. Он повернулся в своем кресле у пульта управления и крикнул капитану, проходившему мимо:
