— Естественно, ведь нужно время, чтобы научиться понимать интеллект, отличный от человеческого. Если у вас появится что-нибудь новенькое, сообщите мне.
Говоря с Эсквиелом, Морден был вынужден все время вращать глазами, чтобы поймать изображение собеседника. Казалось, что одновременно появляются несколько образов, состоящих из различных цветовых комбинаций, причем изображения накладываются одно на другое. Эсквиел виделся Мордену будто сквозь ряд слабо окрашенных непрозрачных масок, покрывающих его тело как лепестки. Изображение, которое Морден счел основным, находилось немного в стороне от остального множества и казалось лучше сфокусированным. Но и его Морден ни в какой мере не мог идентифицировать с тем образом Эсквиела, который хранила его память, — довольно мрачный юноша, энергичный, начисто лишенный всякой сентиментальности; в свое время, несколько лет назад, Морден лишил его и титула, и власти. Сейчас он видел перед собой худого человека со скорбным лицом падшего ангела, сурового, сознающего тяжесть взятой на себя ответственности, с острым взглядом, которому доступно нечто, скрытое от глаз Мордена.
Морден с облегчением отключился от системы связи и сообщил группе экстрасенсов о своем разговоре с Эсквиелом.
Эсквиел не изнурял свой мозг, пытаясь напрямую вступить в контакт с представителями разумных форм жизни; он просто ждал новых сообщений.
Все это придет потом. Пусть экстрасенсы соберут как можно больше информации, подумал он, надо дать им время, а потом уж он сам целиком переключит внимание на эту проблему.
Он не забыл, как иерархи предупреждали их, что человечество, весьма вероятно, может столкнуться со слепой враждебностью со стороны некоторых форм разумной жизни, но от всей души надеялся, что этого не случится и они смогут обосноваться во вселенной. Если же им не повезет, что ж, придется драться или, в крайнем случае, спасаться бегством. Он уже распорядился снять запрет на антинейтронное оружие, ибо по силе своего разрушительного воздействия оно было поистине непобедимо. Насколько он знал, не существовало таких экранов, которые могли бы защитить от него. Флотилия была готова к бою. Теперь оставалось только ждать.
Эсквиел начал думать совсем о другом. Обосноваться на новых планетах этой галактики — это еще не самое трудное. Гораздо сложнее справиться с теми задачами, которые поставят перед ними иерархи.
Человеческая цивилизация представлялась ему не вылупившимся из яйца цыпленком. Оставаясь под защитой скорлупы, он сохраняет себе жизнь, но ценою полного неведения того, что существует вне этого замкнутого мирка; прорвавшись же сквозь барьеры, отделяющие универсумы друг от друга, человечество сбросило стесняющие его оковы и устремилось навстречу полному и совершенному знанию, которое несет в себе мультиверсум.
Однако цыпленок, думал Эсквиел, может счесть, что, разбив скорлупу, он уже исполнил свое предназначение, но тут вдруг скорлупа падает и за нею встает огромный мир во всей его сложности. Цыпленка окружает двор, а там, дальше, улица, и везде его подстерегает опасность. До него вдруг доходит, что он всего лишь цыпленок и, чтобы стать взрослым, ему надо многому выучиться и многое понять.
А каков, не без иронии размышлял Эсквиел, в конечном счете, обычный удел цыпленка? Поразительно, как много других цивилизаций являлось сюда за те долгие века, что существует мультиверсум. Но выживет только одна, и теперь ею должна стать человеческая цивилизация, ибо если она не обретет свое первородство, прежде чем умрут иерархи, то никто уже не займет их место. Произойдет дезинтеграция мультиверсума, и он снова обратится в хаос, из которого иерархи структурировали его.
Смерть, стихия смерти поглотит космос. Все потонет в море случайности, и лишенный организующего и управляющего начала мультиверсум впадет в состояние коллапса. Все формы разумной жизни — и сами иерархи и те, что созданы ими, — исчезнут!
Теперь Эсквиел, исходя из этого, определил свои главные цели. Человечество не должно исчезнуть; оно выживет и будет развиваться, блестяще осуществит право первородства, уготованное ему судьбой. Еще немного, и человечество станет преемником иерархов.
Однако хватит ли ему времени? Этого Эсквиел не знал, как не знал и того, скоро ли иерархи должны умереть. Ему следовало попытаться сжать процесс эволюции, длящийся столетия, в некий возможно более короткий временной период. И если им не грозит непосредственная опасность, в чем он пока не уверен, у него будет возможность выполнить возложенную на него миссию. Теперь, когда человечество вышло из-под мистического влияния иерархов, оно из страха или просто по недомыслию может не принять саму идею первородства и, следовательно, поставить под угрозу упорядоченность всего мироздания.
