Дальше нужно было подоить козу. Это не представляло для меня никакой трудности, так как раньше я доила коров. Взяв банку, я пошла в сарай. Коза мирно жевала ивовый веник и не обратила на меня внимания. Я присела и взялась за вымя. Осознав мои намерения, коза дико взбрыкнула, сшибла банку и начала носиться по сараю. Я — за ней. Стало понятно, что Зойка признавала только Наташу. Если не доить, пропадет молоко. Нужно было принимать жесткие меры. Сначала надо было свести к минимуму траекторию движения козы внутри сарая. Кое-как поймав и привязав ее на короткую веревку к скобе, вбитой в стену, я сделала еще одну попытку подоить. Коза взбрыкнула и опять опрокинула банку. Тогда я зажала ее голову у себя под мышкой. Вытащить голову назад она не могла — не пускали рога, упираясь мне в плечо. Замок был мертвым. Коленом я прижала ее к стене. У меня осталась свободная нога для поддержания равновесия и рука для дойки. Несмотря на пережитый стресс, Зойка отдала все молоко. Этот метод пришлось использовать в течение нескольких дней, пока коза ко мне не привыкла.
Все хозяйство было сдано хозяевам в целости и сохранности.
(К сожалению, история с медведицей окончилась печально. Как мне рассказали позже, Ирка в какой-то момент почувствовала свою силу, завалила Наташу и сильно ее подрала. Наташа попала в больницу, а Ирку отдали в зоопарк.)
Однажды меня вызвал директор и сказал, что в поселке сложилась чрезвычайная ситуация и нужна помощь. Безнадежно запил конюх, лошади остались без присмотра, работать некому. Не соглашусь ли я поработать конюхом пару месяцев? Дважды уговаривать меня не пришлось. Лошади! Ура!
На следующий день я вышла на новую работу (землероек мы, похоже, все равно уже всех переловили).
В конюшне стояло восемь лошадей, развернувшись задами в проход. Они были нечищенные, некормленные и непоенные. Картина довольно удручающая. Я взяла лопату и решила сначала убрать навоз. Завидев меня с лопатой в руках, лошади заволновались, стали переступать ногами, фырчать и пытаться меня лягнуть. Стало понятно, что конюх бил их лопатой по задам и ногам, чтобы они подвинулись, и вообще грубо с ними обращался. Уворачиваясь от мелькавших копыт, я кое-как вычистила конюшню, раздала им сена и принесла воды.
На следующий день принесла с собой гостинцы — морковку, сахар, хлеб. Лошади недоверчиво косились, фырчали, прядали ушами, но гостинцы брали. Через несколько дней меня встречали не зады, а головы. Заслышав мои шаги, лошади разворачивались головами в проход, приветственно ржали, ждали гостинцев. Был среди них молодой жеребец в расцвете сил, по имени Голубок. Был он какого-то необыкновенного сизого цвета, приземистый, с широкой грудью и мощной шеей и диковатым блеском в глазах. При моем приближении он выгибал шею, раздувал ноздри и всячески со мной заигрывал — то дергал за волосы, то прихватывал за рубашку.
Воду для лошадей нужно было таскать из колонки. Это было тяжело, и я решила вместо этого водить туда лошадей и поить их на месте. И мне легче, и лошадям развлечение. Голубок настолько застаивался в конюшне, что, когда я выводила его наружу, начинал выделывать всякие фокусы — танцевал и кружился на месте, вставал на дыбы и шел за мной на задних ногах до колонки, иногда пытаясь поставить передние ноги мне на плечи. Народ вокруг потешался — Маша опять свой цирк на прогулку вывела.
В мои обязанности также входило три раза в неделю забирать из пекарни хлеб и доставлять его на телеге в магазин. Иногда кто-нибудь просил что-то перевезти. Случались и конфузы. Однажды я везла на телеге большой шкаф. Он подпрыгивал на кочках и издавал громыхающие звуки. Лошадь испугалась и понесла. На очередной кочке шкаф подлетел в воздух, завис на долю секунды и с грохотом приземлился на землю, превратившись в геометрическую развертку самого себя на плоскости. Мы с телегой и лошадью унеслись дальше. К тому времени, как лошадь опомнилась и мы вернулись обратно, у места крушения собрались несколько человек и недоуменно рассматривали эту конструкцию. Собрать обратно шкаф так и не удалось.
Из Москвы навестить меня приехал Алеша. Это было радостным событием. Я водила его в лес за черникой, с гордостью показывала, как я хорошо здесь живу и ловко управляюсь с работой и лошадьми. Как раз пришла пора везти хлеб в магазин. Алеша пошел со мной посмотреть на процесс. Я быстро запрягла лошадь в телегу, загрузила хлеб из пекарни и поехала к магазину. Возле магазина стоял большой столб с отходящей от него вбок опорой. Отчего-то я не справилась с управлением, лошадь с телегой въехали между этими столбами и намертво там заклинились. Ни вперед, ни назад протолкнуть телегу не удавалось. Пришлось разгружать хлеб, распрягать лошадь и самим вручную вытаскивать телегу. Алеша мне помогал. Мой триумф обернулся позором. Алеша меня подбадривал:
— Ничего, Машенька, с кем не бывает…
