— И когда вы собираетесь пожениться?
— Все зависит от того, как быстро нам удастся скопить денег для этого. Мы еще не остановились на какой-то конкретной дате.
— Полагаю, что теперь Ричард отсюда уедет?
— Но не раньше, чем ему удастся найти себе подходящую работу, где бы платили так же хорошо, как здесь. Он бы хотел заняться практикой в Англии, но без денег и счета в банке об этом нечего и думать. Иначе мы просто умрем с голоду, пока обзаведемся своей клиентурой! Ричард считает, что такую сумму удастся набрать не ранее, чем через год. — Сияющее до того радостью лицо Пат, помрачнело. — Я даже подумать боюсь о том, что мне придется так долго не видеться с ним.
Лесли сочувственно кивнула.
— А может быть у мистера Редвуда есть возможность порекомендовать его на работу где-нибудь в Англии?
— Ричард не хочет, чтобы он знал, что он собирается уехать, — быстро проговорила Пат. — Он говорит, что как только Редвуд прознает об этом, он перестанет отдавать ему интересные случаи, а будет поручать таких больных Бертью. Ведь действительно, нет смысла продолжать дальше учить Ричарда, если тот в любом случае собирается уехать отсюда.
— Я не думаю, что мистер Редвуд станет так уж мелочиться, — возразила Лесли.
— Но все равно Ричард не хочет, чтобы он об этом узнал. Обещаешь, что не скажешь ему ничего?
— Ладно, не скажу. Но только все равно это очень уж по-детски.
— Может быть. Но Ричард хочет, чтобы было так… — Пат вздохнула. — Я буду ужасно тосковать без него. Но вот только мне почему-то все еще не верится, что он любит меня. Я всегда думала, что ты и он…
— Ричард уже давным-давно перестал нуждаться в моем обществе. Просто он никогда не желал признаться себе в этом.
Позднее тем же утром Пат уехала из Аросы, и еще несколько дней после ее отъезда Ричард был словно сам не свой, и видя его такое удрученное состояние, Лесли старалась проводить в компании с ним как можно большую часть своего свободного времени, считая это почти своим долгом.
К концу той же недели в клинику приехала медсестра-шотландка, выписанная суда исключительно ради Деборы, и Лесли смогла снова вернуться к выполнению своих привычных обязанностей. С Филиппом она виделась изредка, иногда вдруг случайно встречаясь с ним в какой-нибудь из палат, и тон его при этом был настолько формальным, что Лесли даже время от времени начинала задумываться над тем, а не померещился ли ей тот их разговор на заснеженном плато, и тот, другой, состоявшийся после, в тот вечер, когда ему позвонил Каспер. Может быть тогда, пребывая в крайне подавленном душевном состоянии Филип сказал ей то, о чем теперь стал сожалеть? И все же она была твердо уверена в том, что ему на сама деле нужна ее дружба; она даже верила в то, что все же настанет тот день, когда это чувство, возможно, перерастет в нечто большее…
Единственным ее утешением было лишь то, что он очень редко оставался наедине и с женой, и его визиты к ней были очень непродолжительны и были обусловлены скорее должностными обязанностями лечащего врача — и как того и следовало ожидать, подобное поведение не могло ускользнуть от внимания подчиненных из персонала клиники.
— Какая жалость, — как-то раз тихонько шепнула Лесли сестра Лисель. Было бы намного лучше, если бы герр доктор…
— Перестаньте, сестра, — наредкость резко одернула ее Лесли. — Мистер Редвуд может самостоятельно позаботится о своих делах.
Густо покраснев, девушка отвернулась, чтобы уйти, и тогда Лесли, сердясь на себя за такую несдержанность, остановила ее.
— Извините, — быстро поправилась она. — Я, конечно, понимаю, что вами движут самые добрые чувства, но вот только мистеру Редвуду вряд ли пришлось бы по душе, если бы он только узнал, что мы тут сплетничаем о нем.
— Но ведь он такой хороший, — воскликнула девушка, — и он заслуживает того, чтобы быть счастливым.
Лесли вспомнила эти слова позднее в тот же день, когда войдя в палату к Деборе, она увидела ее сидящей в кресле у окна.
— Вот видите, вы уже встаете с кровати — если так пойдет и дальше, то очень скоро вы уже бегать сможете.
— Не старайтесь обмануть меня. Вам не стоит себя так утруждать. Я знаю, что теперь я останусь инвалидом на всю жизнь.
— Какой вздор! — Лесли присела на краешек подоконника. — У вас просто депрессия.
— Уверяю, что у вас на душе было бы не лучше, окажись вы на моем месте.
— Но вам же сейчас действительно уже намного лучше.
— А что с того проку? У меня больше не осталось ничего, ради чего стоило бы жить!
— Как это "не осталось"?! Все у вас есть.
— Имеете в виду моего прославленного муженька? — отмахнулась от нее Дебора. — Между нами все было кончено еще несколько лет назад. Если бы мне не стало плохо в окрестностях этой Аросы, что я бы его больше так никогда, возможно, и не увидела бы. Ганс не должен был привозить меня сюда.
— Но если бы он тогда этого не сделал, вас бы сейчас уже не было бы в живых.
— Если Филип не даст мне развода, то я точно умру!
— Вы не должны так говорить! — Лесли была потрясена истерическими нотками, послышавшимися в голосе Деборы.
