— А почему бы и нет? Сейчас самое время. Ганс даже не взглянет в мою сторону, пока я наконец не стану свободной женщиной.
— И вы считаете, благоразумным рассказывать мне, постороннему человеку, о подобных вещах?
— А тут нет ничего секретного. Все прекрасно знают о том, что Филип отказывается развестись со мной. Он очень печется о своем собственном добром имени.
Лесли стоило большого труда продолжать сохранять видимое равнодушие.
— А если бы вы сейчас были не замужем, то герр Каспер женился бы на вас?
— Конечно. Он любит меня. Просто он не хочет афишировать это, пока я еще замужем за Филиппом. Все швейцарцы очень целеустремленны, а Гансу тоже необходимо думать о своей карьере.
— Как и вашему мужу, — сказала Лесли, прежде, чем ей удалось сдержать себя.
— Развод со мной теперь уже не нанесет вреда Филиппу, — возразила Дебора. — Он уже сделал себе имя. И в конце концов виноватой во всем оказалась бы я одна.
На бледных впалых щеках начал постепенно проступать нервный румянец, и заметив это, Лесли поспешила перевести разговор на более отвлеченную тему.
— Может быть вам все же лучше сосредоточиться на том, чтобы поскорее поправиться? А задумываться о будущем можно и потом, когда вам станет лучше.
— Я не стану чувствовать себя лучше до тех пор, покуда мне приходится переживать из-за Ганса! Все женщины без ума от него, все они сразу же хотят заполучить его себе. А он мой! Мой!
Дебора повысила голос, и Лесли тут же подошла к ней.
— Прошу вас, не расстраивайтесь так. Я уверена, что мистер Редвуд тоже хочет, чтобы вы были счастливы.
— И именно поэтому старается всячески привязать меня к себе все эти годы? Почему он до сих пор отказывается разговаривать о будущем? — Дебора усталым движением откинула со лба выбившуюся прядку волос. — Такой человек как Филип никогда не изменится! Мой единственный шанс вновь обрести свободу в том, что когда-нибудь мне все же удастся уличить его в чем-нибудь не слишком благовидном. — Она горько усмехнулась. — Но всерьез рассчитывать на это, увы, не приходится! Пуститься во все тяжкие — это не для него! У него все не как у людей!
Лесли направилась к двери.
— Надеюсь вы извините меня? У меня еще много работы.
— Вам не приятно выслушивать критику в адрес своего божества? Дебора громко рассмеялась, и в этот самый момент дверь открылась, и в палату вошел Ричард.
— Чему мы так радуемся? — поинтересовался он.
— Так, ничего, — поспешила ответить Лесли. — Ты что, меня ищешь?
— Да. Я хотел переговорить с тобой об одном из твоих пациентов. — Он прошелся по палате. — Как себя чувствуете, миссис Редвуд?
— Отвратительно.
— У миссис Редвуд депрессия, — пробормотала Лесли.
— Ничего, это скоро пройдет, — благодушно пообещал Ричард. — Еще через несколько недель снег сойдет, и вы сможете любоваться горной зеленью.
— Просто нет слов! — воскликнула Дебора. — Никто не сможет заставить меня проторчать здесь до лета.
— И меня тоже, — усмехнулся Ричард. — Правда, Лес?
Дебора сидела, переводя взгляд с Ричарда на Лесли.
— Вы что, собрались уезжать?
Слишком поздно Ричард спохватился.
— Нет, конечно же нет. Это было просто так… фигурально выражаясь. Он снова посмотрел на Лесли, засунул руки в карманы и вышел в коридор.
— Между вами что-то есть? — спросила Дебора, когда дверь за ним закрылась.
— Совсем не то, что вы думаете.
— Да уж… странно как-то. Он пришел сюда, чтобы увидеться с вами, а потом вдруг бросился прочь. И не пытайтесь меня обмануть.
— Я не собираюсь никого обманывать. Мне действительно пора идти. Я и так уже слишком здесь задержалась. — Лесли открыла дверь и столкнулась на пороге с Филиппом Редвудом. — Извините, сэр. Я не вас не заметила.
— Вот это да, — сказала Дебора. — И ты наверняка тоже пришел сюда для того, чтобы увидеться с нашей дорогой леди.
— А почему ты решила сказать мне об этом? — мягко осведомился Филип.
— Потому что за минуту до тебя здесь уже был доктор Уайт. И приходил он, разумеется, не для того, чтобы посмотреть на меня. Вам вовсе нечего стыдиться, доктор Форрест… Я уверена, что Филип постоянно находится в курсе всего, чтобы ни происходило в его драгоценно клинике!
— У меня есть куда более важные дела, чем слежка за персоналом, голос Филипа был холоден.
— Ну и нечего тут злиться, — возразила ему жена.
