Лесли прошла в кабинет, села во вращающееся кресло и начала вечерний прием. В семь часов Молли закрыла входную дверь и вошла к ней, чтобы сказать, что в приемной больше никого нет.
— Может быть поужинаете сейчас?
— Что-то не хочется, я слишком устала, — сказала Лесли и виновато замолчала, почувствовав на себе осуждающий взгляд Молли. — Ну хорошо, я сейчас только приведу в порядок бумаги и тут же приду.
Когда дверь за экономкой закрылась, Лесли включила настольную лампу, придвинулась поближе к столу и начала писать. Она четко и методично заполняла различные бланки и карточки и тут же раскладывала их по папкам. Сосредоточенно работая, она смутно слышала, как зазвонил звонок, а потом в коридоре послышались голоса. Раздался стук в дверь, и в кабинет снова заглянула Молли.
— Неужели новый пациент, — вздохнула Лесли. — Разве ты не сказала ему, что уже слишком поздно?
— Да доктор, но он говорит, что это очень срочно.
— Ну ладно. Проводи его в приемную, и пусть заходит, когда зазвенит звонок.
Лесли снова склонилась над бумагами. Закончив еще один бланк, она пододвинула к себе другой, нажимая заодно на кнопку звонка. Дверь в кабинет открылась и закрылась, кто-то подошел к ее столу.
— Пожалуйста, присядьте пока, — пробормотала она, не отрываясь от своих записей. — Я сейчас освобожусь. — Она хотела было указать на стул, как в тот же момент пришедший крепко схватил ее за руку. Испуганно вздрогнув, Лесли подняла глаза и увидела перед собой Филипа. Лесли тут же отдернула руку, глядя на него с таким ужасом, как будто это был призрак. Почему… что ты здесь делаешь? — заикаясь спросила она.
— Я пришел к тебе, потому что мне все же очень хотелось узнать, зачем ты наврала мне, что будто бы любишь Ричарда.
— Я не врала.
— Выбирай выражения, Лесли. Я встретил их с Пат в Италии. Оперевшись руками о стол, Филип подался вперед, лицо его пылало от гнева. Как ты думаешь, я должен был чувствовать себя, когда он заговорил со мной о своей жене, и в это самое время вошла эта твоя подружка? Ты больше не можешь продолжать лгать мне, Лесли. Ты должна сказать мне правду. Так любишь ты меня или нет?
— Нет, — в отчаянии выпалила она. — Я не люблю тебя. Не люблю!
— А что теперь? Или ты теперь попытаешься рассказать мне душещипательную историю о том, как ты любишь Ричарда, но он тебя бросил и женился на твоей лучшей подруге?
Она отвела взгляд, зная наперед, что в этой ситуации вся дальнейшая ложь становится бессмысленной.
— Да, я не люблю Ричарда, — признала она. — Я сказала это тебе только потому, чтобы избавить себя от излишних объяснений.
— Объяснений! — взорвался Филип. — Так ты использовала его как отговорку… чтобы не объясняться со мной?
— Да.
— Я тебе не верю.
— Это твое дело, — холодно сказала она. — Очень жаль, что твое тщеславие не дает тебе признать тот факт, что я тебя не люблю.
— Мое тщеславие тут вовсе не при чем, — возразил он, — скорее всего все дело в привычке судить о людях по их характеру.
— И при чем здесь это?
— А при том, что ты не из тех женщин, которые в случае необходимости стали бы избегать или убоялись бы объяснений. Если бы ты на самом деле разлюбила бы меня, то ты бы пришла и сама сказала бы мне об этом. Ты потому и выдумала всю эту историю с Ричардом. И вовсе не потому что боялась скандала, а просто не хотела, чтобы я начал задавать тебе вопросы.
— Какие еще такие вопросы? — спросила Лесли, стараясь говорить с тем пренебрежением, на какое она только была способна. — Знаешь, Филип, сейчас ты говоришь словно судебный следователь. То, что произошло между нами было просто приятным эпизодом и потом… все кончилось. Всему же когда-нибудь приходит конец.
— Правда? — хрипло переспросил он. — Ты уверена, что все уже кончено?
И прежде, чем Лесли успела сообразить, что происходит, он обошел вокруг стола и заключил ее в свои объятия. Она отчаянно вырывалась, но он оказался сильнее, и прижав ее к стене так, что сопротивляться у нее больше не было возможности, он повернул ее голову к себе.
— Так значит, все кончено? — повторил он, припадая губами к ее губам.
Лесли изо всех сил пыталась заставить себя не отвечать на этот поцелуй, но его страсть пробудила в ней ответное чувство, и все сомнения развеялись сами собой, уступая место потребности подчиниться его воле.
Филип первым отстранился от нее, и Лесли увидела, с каким триумфом он теперь смотрел на нее.
— Ну как, ты все еще настаиваешь на том, что не любишь меня? — спросил он. — Если бы ты не любила, ты бы не стала со мной так целоваться.
— Страсть это еще не любовь.
— Не умаляй наших чувств, Лесли.
Он сказал об этом с такой горечью в голосе, что она, содрогнувшись, схватилась за спинку своего кресла, стараясь поскорее упокоиться.
— Извини, Филип, но там, где есть место для подозрений, никогда не может быть настоящей любви.
— Каких подозрение? Ты о чем? Что я такого сделал?
— Ничего! Просто уходи, оставь меня в покое.
— Я никуда не уйду, пока ты наконец не расскажешь мне, что случилось.
Она ничего не ответила, и тогда он снова подступил поближе к ней.
