— И ты все эти шесть лет был один?
— Нет. Какое-то время я был с другими людьми, но потом они ушли.
— И с тех пор ты один?
— Да.
Хендрикс посмотрел на мальчика. Он был каким-то странным. Говорил очень мало и как-то отрешенно. Но, возможно, такими они и были, дети, сумевшие выжить среди такого ужаса. Тихими. Стойкими. Какой-то фатализм владел ими. Для них не существовало ничего неожиданного. Они могли вынести все что угодно. В мире, окружавшем этих детей, не осталось ничего нормального, не существовало никакого естественного хода событий ни в моральном, ни в физическом плане. Обычаи, привычки — все это исчезло. Остался лишь грубый опыт.
— Я иду не слишком быстро, малыш? — участливо поинтересовался Хендрикс.
— Нет.
— Как это тебе удалось наткнуться на меня?
— Я ждал.
— Ждал? — Хендрикс был озадачен. — Чего же ты ждал?
— Хотел поймать что-нибудь.
— Какого рода «что-нибудь»?
— Что-нибудь, что можно было бы съесть.
— Ясно.
Хендрикс нахмурился. Тринадцатилетний мальчик, живущий за счет ловли крыс и сусликов… Обитавший под развалинами города, полного радиации… Окруженный «когтями» и азиатскими пикирующими минами…
— Куда мы идем? — внезапно спросил Дэвид.
— В азиатские окопы.
— К азиатам? — в голосе мальчика пробудился интерес.
— Да, к нашим врагам. К тем людям, которые начали эту войну и первыми применили атомное оружие. Помни, они первыми заварили всю эту кашу.
Мальчик кивнул. Его лицо вновь ничего не выражало.
— Я — американец, — с гордостью сказал Хендрикс.
Но мальчик никак не отреагировал на его слова.
Они пошли дальше. Хендрикс чуть впереди, мальчик следом за ним, прижимая к груди игрушку.
Около четырех часов дня они остановились на привал, чтобы пообедать. Хендрикс развел костер в расщелине между искореженными бетонными плитами.
Азиатские окопы были недалеко. Некогда эта местность являла из себя цветущую долину — сотни акров фруктовых деревьев и виноградников. Теперь здесь не осталось ничего, кроме голых пней, засыпанных пеплом руин и искореженной дороги. Над всем этим мрачным пейзажем висели темные тяжелые тучи.
Хендрикс приготовил кофе и подогрел баранью тушенку.
— Держи!
Он протянул банку с тушенкой и кусок хлеба мальчику. Дэвид сидел на корточках у костра, его узловатые коленки выступали вперед. Он посмотрел на еду и покачал головой.
— Нет.
— Нет? Тебе что, не хочется есть?
— Нет.
Хендрикс пожал плечами. Возможно, мальчик был мутантом, привыкшим к особой пище. Но какое это имело значение? Отыскивая себе пищу здесь, в развалинах, мальчик должен был научиться есть все.
Да, он определенно ведет себя странно, но в этом мире произошло столько перемен… Жизнь больше не была такой, как раньше. И уже никогда такой не станет. Рано или поздно человечеству придется с этим примириться.
— Ну что ж, как хочешь, — проговорил Хендрикс.
Он сам съел хлеб и тушенку, затем выпил кофе. Он ел медленно, размеренно двигая челюстями. Покончив с едой, Хендрикс встал и затоптал костер.
Дэвид медленно поднялся, следя за ним припухшими глазами.
— Мы идем дальше, малыш, — сказал Хендрикс.
— Хорошо.
Майор пошел впереди, держа винтовку наперевес. Азиаты были уже где-то рядом. Хендрикс был готов ко всему. Конечно, азиаты ждали ответа на свои предложения, но не стоило забывать, что они не брезгуют никакими уловками.
Хендрикс внимательно осмотрел местность. Ничего, кроме развалин и пепелищ, нескольких холмов и обугленных деревьев. Но передовой бункер азиатов должен был быть где-то здесь. Он мог выдать себя только перископом да парой стволов крупнокалиберных пулеметов и, возможно, еще антенной.
— Мы скоро придем? — спросил Дэвид.
— Да. Ты устал?
— Нет.
— Тогда что?
Мальчик не ответил. Он продолжал робко плестись следом, тщательно выбирая путь среди камней. Его одежда и поношенные башмаки посерели от пыли. Такой же серый налет покрывал его лицо и обнаженные руки и ноги. На бледном лице мальчика не было, казалось, никаких других красок, кроме серой.
«Пожалуй, это типичное лицо нового поколения детей, выросших в погребе, дождевых стоках и подземных убежищах», — подумал офицер.
Хендрикс замедлил шаг, поднял бинокль и внимательно осмотрел окрестности. Видят ли его? Следят ли за ним точно так же, как его люди наблюдали за азиатским парламентером? По спине Хендрикса пробежали мурашки. Возможно, они уже изготовили оружие и вот-вот прогремят выстрелы. Его люди в подобной ситуации тоже всегда были готовы открыть огонь.
Хендрикс отнял бинокль от глаз и вытер пот со лба. Он чувствовал себя отвратительно. Но ведь его должны ждать! А это делало ситуацию совершенно иной.
Он снова зашагал вперед, крепко сжимая винтовку и то и дело осматриваясь. Нападение могло произойти в любую секунду…
Хендрикс плотно сжал губы и описал рукой в воздухе несколько кругов.
Ничего не изменилось.
Впереди тянулась длинная гряда холмов. На их вершинах торчали мертвые стволы деревьев, щетинились останки того, что некогда было виноградником.
Эти холмы — прекрасное место для военных укреплений. Хендрикс остановился.
— Мы пришли? — спросил Дэвид.
— Почти.
— Почему же мы остановились?
— Мне не хочется рисковать…
Мальчик ничего не ответил.
