Пока, подгоняемый страхом, бежал вглубь леса, перепрыгивая через пеньки и колоды, обегая ухабы и холмы, почти ни о чем старался не думать. Но одна мысль все время лезла в голову, не давая покоя. Что если Мерко, сын вождя, вздумает вернуться именно сегодня, именно тогда, когда оставшиеся в живых армы еще не покинут разрушенной крепости ирбов? Это будет ужасно. Но так или иначе, тогда станет ясно, чего возжелали боги. Такое дело решать богам. Тут уж надо надеется на их милость. И Аран надеялся.
К вечеру он был уже далеко от крепости ирбов. От усталости валился с ног, силы были на исходе. Еще бы, ведь толком не спал и не ел все последние дни! Ну а сейчас у него не осталось сил даже на то, чтобы собрать хворост для костра. А ночью в лесу без костра очень опасно. Придется лезть на дерево. Для такой цели главный стражник выбрал гладкую сосну, где было поменьше сучков. Он бросил секиру и котомку в дупло дуба, что стоял неподалеку, с собой прихватил только кинжал и необходимую для крепления веревку и полез вверх.
Подъем дался тяжело. Портки и накидку разодрал, ладони и лицо исцарапал в кровь. Несколько раз чуть не сорвался вниз, удержался чудом. Когда наконец достиг желаемой высоты, привязался веревками. Здесь у сосны в бок уходило два толстых сучка, на них он и прикрепился.
Только тогда он вздохнул с облегчением. Позволил напряжению отступить. Теперь можно было расслабиться и поспать.
Аран еще раз вздохнул. На чистом небе зажглись яркие звезды, засветил месяц. Воздух наверху был чистый, свежий и этим прекрасный. С непривычки немного кружилась голова. Лес стоял великолепный, спокойный. Это сразу привело мысли в порядок. Опасность кажется миновала. Теперь можно было засыпать. Наконец-то, засыпать. Боги, как же это здорово, спать!..
Весь следующий день до вечера ирбы, выйдя в степь, двигались в направление реки Мирии. В дальнейшем они хотели идти вдоль нее в направлении владений гиритов. Минувший день не принес ничего необычного, двигались осторожно, почти бесшумно. Несмотря на недавнюю победу, настроение людей было никчемным, отовсюду то и дело слышался плач — женщины оплакивали погибших мужей и сынов. Многие уже испытывали недовольство, за глаза винили вождя, по глупости считая его решение пуститься в бега неправильным.
— Когда достигнем владений гиритов, — говорил Земель, — армы от нас отстанут.
— Точно, — поддержал Войдан. — Но до этого еще три дня, а с тем условием, что у нас теперь есть раненые, все четыре.
— Армы отстанут, — усмехнулся Мунн, — гириты пристанут!
— Четыре дня — это много, — согласился вождь. — Четыре дня — это очень и очень много.
Войдан кивнул:
— Они постараются не пропустить нас.
— Да какое им дело!? — взорвался Мунн неожиданно. — Мы станем уже неприятностью для гиритов, какое до этого дело армам?
Вождь покачал головой, проговорил усмехаясь:
— Тогда ответь, зачем им нужно было уничтожать наше братство? Мы им что мешали? Или может наша исполинская крепость им свет закрывала?!
— Видать, очень мешали, — сказал первый советник со вздохом. — Так начинаются большинство войн — без веских причин снаружи, а вот внутри…
Мунн остановился, поднял указательный палец вверх, призывая послушать себя, молвил громко:
— Неправда! Все войны начинаются из-за баб!
На Мунна посмотрели с укором, а к разговору присоединился главный хозяйственник Ниакар:
— Ну что? — потребовал он. — Кто из нас та самая баба?
Мунн недовольно зафыркал, заворчал себе под нос:
— Я же говорю о больших войнах, а то, что у нас — это так, легкая неурядица. И потом, откуда вы все-таки знаете, что эту войну начала не баба?
— В чем-то Мунн прав, — сказал Земель мрачно. — Это не война, а так — неурядица. Но вот на счет причины вы все ошибаетесь. Причина есть и очень даже веская.
— Какая же?
Земель долго вглядывался вдаль, собираясь с мыслями, наконец заговорил:
— Армы хотят, чтобы их народ им доверял. Сам подумай, ведь на их землях существует чужое братство. Какие волнения проявятся в народе, ежели простые смертные прознают, что их военные не могут справиться с какими-то там ирбами. Народ может этого и не понять. А если так случится, то может начаться восстания и правителя свергнут.
Воцарилось молчание. Вождь продолжил:
— Это и есть причина. Вполне веская, и их нападение в таком случае оправдывает себя.
— Но мы пришли сюда первыми! — оспорил Ниакар, правда тут же успокоился, поняв, что сказал нелепую глупость.
— Так и есть, — поддержал Грай, второй советник. — Когда пришли мы, граница армов не распространялась на нашу крепость, это была ничья земля.
— Правда-то правда, — согласился вождь. — Но мне дышать от этого не легче. Теперь вот мы ищем новое место. А они хотят нас уничтожить, чтобы вселить уверенность в сердца своего народа. Такова жизнь, у них нет другого выбора.
