Асалова коварно улыбнулся. Впервые Мерко хорошо разглядел его мутные глаза, там сверкнуло торжество. Это пугало. Это не могло не пугать. Сердце в груди забилось отчаянно, перед глазами все поплыло от нарастающего напряжения.
— Откуда? — повторил Мерко скрипя зубами.
— Я маг.
— Но почему?.. Что произошло? Как такое возможно? Этого ведь не может быть!
— Все может быть, и все всегда бывает неожиданно. Особенно плохое. Обычно его никогда не ждешь, а если б знать заранее, то можно попытаться предотвратить. Но, гм… увы.
— Но что же случилось?
— Армы напали. Только не говори мне, что вы не допускали такой возможности. Рано или поздно, но это должно было произойти. Так вот, Армы объявили вам войну, и твой отец обратился в бегство вместе со своим жалким ничтожным… ничтожнейшим братством.
Мерко нервно сглотнул. В голове была полнейшая неразбериха, навалился страх, ирб запутался. Что делать? Ему угрожают и говорят, что жизнь его братства кончена… как и его жизнь. Что же делать? Что же теперь делать?.. Неужели все это правда? Или старый хитрец хочет запугать, обмануть, а потом воспользоваться… Но откуда тогда знают так много, не могла же Тора рассказать… Или могла? Но Тора ведь понятия не имеет о том, что он — сын вождя!
— А что будет со мной?
— Я — на службе у армов, а ты — ирб. Понимаешь, к чему я?
— Ага. — Мерко кивнул, потянулся за мечом. — Понимаю.
— Здорово, да?
— Что, здорово?
— Да, ничего. Это я так, все удивляюсь, какие вы все-таки людишки странные.
Мерко проговорил с насмешкой:
— Ты такой же человек, как и я.
— Я выше. Так или иначе, все людишки — дерьмо. Ты пришел сюда не просто так, тебя привела сила, которую вы все так хвалите. Но где она сейчас? Неужели ты забыл?
— Дерьмо — это ты! — прохрипел Мерко. — А во мне много сил, и я ничего не забываю!
— И в то же время, ты сейчас ничтожество, ты ничего не можешь. Я же — маг. Я добился многого, а чего добился ты? Ты — ничтожество…
Терпению Мерко пришел конец. Он уже не помнил себя, помнил только гнев, который выплеснулся наружу. Ирб выхватил меч и бросился на старика, замахнулся, готовый убить и уверенный, что сможет это сделать без колебаний. Но… не получилось…
Мерко опустил меч, замер. Он попытался понять, почему же не убил наглеца, почему рука не поднялась на этого гада? И он чувствовал, что больше не сможет занести меч, не знал, почему, но силам, кажется, пришел конец.
Асалова покачал головой, щелкнул пальцами. Его глаза снова сверкнули торжеством, на этот раз уже менее выразительно.
Мерко покачнулся, в его глазах все потемнело, он больше не чувствовал тела, краски мира быстро растворялись в чем-то вязком и неприятном. Он слышал какие-то звуки, потом звуки перешли в нечеткие символы, символы превратились в линии и… все разом потухло.
Ирбы продвинулись недалеко в лес, где на поляне, разбив уцелевшие шатры, провели остаток дня. Вечер был прохладный, с севера дул неприятный свистящий ветер, небо заволокли тяжелые облака, рано выпала роса.
— Сколько осталось воинов? — спрашивал Земель у воеводы.
— Мы потеряли две трети. Те, кто выжил, истощены, многие ранены. Битва была страшной. Мунн нас выручил магией.
На лбу вождя выступили капли пота, рука была перевязана, под тряпкой, зияла красным страшная рана. В глазах отразилось выражение безнадежности, голос заметно дрожал.
— Сколько? — требовал вождь.
— Осталось сорок пять воинов, Земель. Но еще есть земледельцы.
— И это две трети? Да мы сгинем в следующей же битве. Быстро позови мне Войдана и Ниакара!
— Хорошо. — Геррам кивнул, скрылся.
Через некоторое время, появились первый советник и главный хозяйственник.
— Как рука? — поинтересовался Ниакар.
— Лучше. Расскажите о женщинах и детях.
Первый советник заговорил нехотя:
— Половину загубили, гады. Изрубили и даже не взглянули, на кого подымают руку. Дети же. Невинные, зачем их убивать. И откуда только берутся такие уроды?
— Половину?
— Да. Когда мы переправлялись многие шли чуть впереди повозок и ратников.
— Мы сами виноваты, не досмотрели. Как думаете, армы вернуться?
В разговор вступил Ниакар:
— Я полагаю, вернуться. Но вот если бы мы продвинулись дальше в лес, тогда, мне кажется, все могло бы обойтись.
Вождь вздохнул. Рана заныла пронзительной болью, будто руку протыкали копьем.
— Бесполезно. Они не дадут нам уйти.
— Но ведь попробовать стоит?
— А что тут пробовать? Идти во дремучему леса с кучей раненых воинов и запуганных до полусмерти детей? Куда мы пойдем? Сколько мы так сможем продержаться? Если и не армы найдут нас, то в лесу кроме них еще есть и другие хозяева.
Земель долго молчал. Потупив взгляд, смотрел куда-то в сторону.
— Как с припасами?
— Многое потеряли на реке, — сказал Ниакар. — Но в лесу, я думаю, сможем охотится, с этим трудностей не будет. Теперь нас стало меньше, как-нибудь прокормимся.
— Главное, чтобы армы не напали снова, — проговорил Войдан.
— Как там Мунн? — спросил Земель.
— Уже лучше. Костоправ говорит, скоро уже придет в себя. Он отдал много сил, но на нем ведь всегда заживает, как на собаке.
