— Мы… точнее я, ехала в этот город именно к Асалове. Меня в моей стране считали одаренной, хотели обучать магии, но я отказалась, сказав, что за мое ученичество может взяться сам Асалова, великий армийский колдун. Тогда я и покинула свою страну и не собиралась больше возвращаться. Асалову я знала и раньше, он как-то гостил у моего дяди и как раз тогда пригласил меня к себе в Большой Град. Он сказал, что только там сможет действительно решить, есть ли надобность ему брать в ученики именно меня или же нет.
— Он не похож на того, кто берет в ученики, — перебил Мерко. — Как он тебя вообще не убил.
— Он боится моего дяди. Но, так или иначе, в ученицы он меня не взял. Сказал, что у него есть кое-кто получше, а я — я почти ничем не отличаюсь от обычных никчемных людишек. И все же он предлагал мне остаться, но не ученицей, а управительницей башни. Как я поняла, он просто хотел использовать меня.
Мерко видел, какое болезненное у Торы лицо, но он даже не думал ее жалеть, наоборот, умышленно молвил с грубостью:
— Никчемных людишек не бывает. И все же, это очень на него похоже… Может быть, это даже к лучшему, что ты не стала его ученицей? Эта твоя идея, чему-то учиться у такого гада, как Асалова, просто безобразна.
— Возможно, — согласилась девушка на удивление ирба. — Но магия была моей мечтой, а теперь вот мне некуда пойти, я отреклась от своей страны навсегда. Я одна в этом большом и чужом для меня мире.
Мерко вытащил из-за пазухи таинственный белый камень, протянул Торе, спросил:
— Ты случайно не знаешь, что это такое?
Глаза девушки округлились.
— Ты взял у Асаловы?
— Да. А что?
— Это же Камень Четырех Стихий. Им владел Асалова. Он им дорожил больше жизни.
— Я нашел камень, когда искал у него ключи, чтобы освободить себя.
— Значит, он всегда носил его с собой… Этим камнем мечтает завладеть любой маг, будь то волхв, колдун, чародей или даже Волшебник. В нем заключена огромная мощь четырех стихий: Огня, Воды, Земли и Ветра.
— Думаешь, это хорошо, что я его нашел?
— Это великолепно! Ты сам-то понимаешь, что говоришь? У вас в братстве есть маг или волхв?
— Есть, конечно. Как же без этого.
— Тогда он наверняка сможет использовать Камень Четырех Стихий. Это может принести величайшую силу и огромные возможности для твоего народа.
Мерко сощурился:
— Считаешь, что этот камень способен помочь выжить моему братству?
— Конечно! Он и не на такое способен! Это великая мощь! Это древняя магия, у которой нет никаких ограничений. С подобным могуществом можно завоевывать целые города, княжества, даже племена.
— А ты способна пробудить его силу?
— Вероятно… нет. Я пока очень мало знаю и умею.
— И что же мне делать с этим камнем?
— Доставить вашему магу, он-то разберется, что делать, я думаю. Оторвет с руками!
Мерко покачал головой, произнес:
— Не верится мне. Почему же Асалова не завоевал с ним весь мир? Или хотя бы что-нибудь? Кусочек мира.
Тора призадумалась.
— Может, не успел?
— Ага, не успел. Тут кроется что-то другое…
— Брось! Да ты что! Ты совершил великое чудо! Добыл Камень Четырех Стихий! Да ты просто…
Ирб молчал. В голове все перемешалось, на сердце лежала тяжесть, он не мог думать почти ни о чем, по крайней мере, он не мог думать о чем-то цельно. Что это за камень такой? Как камень может погубить человеческую жизнь?..
Вечер был на удивление теплым и даже жарким. Знойная духота предвещала наступающую с запада грозу. Там, в сумеречной дали, закатное небо сплошь поглотили тяжелые темно-багровые тучи, которые то и дело загорались и трещали, словно умирающий весенний лед. Вспышки были настолько яркими, что если не успеть отвести глаза, то от них потом больно ломило глаза и повсюду прыгали небольшие светящиеся зайчики.
Но ирбы почему-то не останавливались, не прятались от надвигающейся бури, а торопливо двигались, с трудом поспевая за своим новым предводителем. Сначала они долго шли по густому и ровному лесу, с трудом протаскивая лошадей и повозки. Затем обошли два больших молодых болота, после чего лес сразу же поменялся, стал сырым, поросшим густым древовидным папоротником.
— Тьфу! — выругался воевода Геррам. — Ну и комаров же здесь!
— А здоровые, как лошади, — согласился Мунн. — Еще и кусаются, дармоеды.
— Почему бы нам не остановится? — поинтересовался Земель осторожно. — Совсем уж темнеет. Да и гроза будет злющая, я чувствую.
— Я тоже чувствую, — кивнул Турифей.
— Да и армы не будут искать нас в такую бурю! — добавил Мунн.
Волшебник усмехнулся.
— Это еще почему? — спросил он.
— Будут искать? — изумился Геррам.
— Ха! Уже ищут. Им приказано не пропустить вас на земли гиритов, и они постараются не дать вам уйти.
— Да откуда он знает! — заворчал раздосадованный Мунн.
Турифей посмотрел на чародея снисходительно, так сказать, по родительски, и ничего не ответил.
— Так значит, — продолжал вождь, — остановок не будет?
