Когда старец начинал говорить так, то все сомнения мигом пропадали и на него смотрели с восхищением, слушали внимательно, не пропускали ни одного слова. Один только Мунн плелся в стороне, не испытывая к Волшебнику яркого интереса. Зевая и потирая ушибленные места, он думал о том, что тоже когда-нибудь станет Волшебником, правда для этого еще многому предстоит научится, а главное — выдержать сложное испытание у богини Риты, хозяйки Платиновой Горы, которая и сделает его Волшебником Призрачной Земли. Любому магу известно, Волшебником из чародея, колдуна или волхва сделаться непросто, и это редко кому удается. Но Мунн был уверен — это стоит того, ведь чародеи, колдуны и волхвы — отвечают лишь за свой город, свою весь, за свое братство, а если повезет, то даже за целое племя или страну. Но все равно, Волшебники — это нечто большее, хранители всей Призрачной Земли, их побаиваются даже боги, а правители всех племен без исключения — уважают, поэтому для Волшебников всегда открыты все дороги.
И все-таки, чародей Мунн верил, что когда-нибудь станет Волшебником. «Настоящим! — думал он. — А не таким, как этот самозванец Турифей!»
— Ты? — изумилась девушка, лицо ее было суровым, а взгляд казался взволнованным и тревожным.
Глаза Мерко тоже не выражали особой радости, он сказал:
— Да, это я. А что такое?
— Почему ты пошел за мной? — спросила она грубо.
Он смотрел на нее, стараясь казаться равнодушным и безучастным. Она же выглядела напыщенной и угрюмой, как индюшка, не в состоянии спокойно стоять на месте, то и дело меняя опору с одной ноги на другую, упирая в бок, то левую, то правую руки. Малахитовые очи сверкали и сейчас представлялись как никогда колдовскими, обычно тонкие изогнутые брови сбились ближе к переносице и чудились теперь густыми и бесформенными.
— Какая теперь разница, — невыразительно пожал плечами ирб, нарушая тишину. — Теперь уже все равно.
Тора повела рукой в сторону. Там, у полуразваленного сарая, чуть сбоку, где еще остались редкие островки травы, топтались два жеребца. Кони были добротные: подкованные, ухоженные, вычищенные, к подпругам крепились новенькие стремена, на спинках аккуратно положены попоны из свежих оленьих шкур. Один был черным, как ночь, а второй — красный, как огонь, с угольной густой гривой и рдяным хвостом.
— Эти кони — наши! — проговорила девушка властно. — Выбирай себе любого. Но учти, я беру вороного.
— О чем ты? Что означают твои слова?
— То, что я их купила, если ты так плохо соображаешь, твердолобый!
— И все? Зачем ты их купила?
Тора оскалила белые зубки. В глазах блеснуло чем-то ярким, маленькие кулачки сжались. Она отвела взгляд, сказала сквозь зубы:
— Нет, не все. Я еду с тобой.
Мерко долго молчал, посматривая по сторонам и изредка пробегая быстрым взглядом по лицу девушки. Наконец ирб спросил:
— Как ты меня нашла?
— Сначала я купила коней, а потом искала повсюду, а знакомый корчмарь подсказал, где лучше искать.
Над ними снова воцарилось длительная неприятная тишина, повисло напряжение, казалось, даже воздух начинал искриться. Так они стояли недвижимо в молчании, пока наконец Мерко опять его не нарушил:
— Прости, но теперь я уже не могу.
— Что ты не можешь? — Она прямо посмотрела ему в глаза.
— Быть с тобой, — ответил Мерко честно.
От таких слов внутри у Торы все вспыхнуло, к лицу прилила горячая кровь, она была больше не в силах выдерживать прямой взгляд его как будто бы равнодушных к ней и печальных глаз.
Снова растянулась тишина. И опять долгая, неприятная, такая, что Мерко даже услышал биение ее сердца. Двое стояли посреди улицы и теперь уже даже боялись заглянуть друг другу в глаза.
— Мерко. — Голос Торы вдруг стал мягким, таким, каким его хотел бы слышать Мерко. Слышать всегда. — Я все знаю о твоем племени и очень сожалею.
Мерко готов был от злости сплюнуть на землю, но рядом была она, единственная, и он не решился.
— Значит, это правда!
— Да. Но они может быть еще живы, и мы могли бы им помочь. Ты должен взять меня с собой, Мерко.
Он грустно улыбнулся, спросил с печальной усмешкой:
— Разве тебе некуда пойти?
— Представь себе, некуда. Я ушла из родного дома навсегда. Думала, что найду дом здесь, но, как оказалось, я и тут никому не нужна.
— Ты не можешь оставаться в этом городе?
— Нет. В этом — не могу. Между прочим, ответь, как ты выбрался от Асаловы? Он тебя отпустил? Знаешь, я так торопилась, думала, что уже поздно, и ты уже в башне, а откуда чужаки обыкновенно не выходят.
Мерко повернулся, двинулся в сторону коней.
— Идем. Я расскажу тебе, когда выедем из города. Мне тут тоже делать нечего, меня тут тоже все хотят убить. А тебя я пристрою в какой-нибудь городишко по дороге.
— Нет! Я поеду с тобой.
— Со мной? Нет, ты не нужна мне. Идем.
— Ну-ну, не нужна. — Тора хмыкнула. — А тебя никто и спрашивать не станет. Смотри лучше сюда, я беру себе вон того, черного, со снежными звездами на боках и брюхе! А ты бери огненного, с чем-то другим… у брюха.
