— Сожгли, — с трудом выдавил ирб. — Они все сожгли. Ничего не оставили. Все уничтожили. Гады.
Тора отвела глаза, оправдываясь сказала:
— Прости. Я не знала… что погибло все.
— Налетели все поглотили.
— Как саранча.
— Я… не знаю, что такое сранча… хотя догадываюсь… — Мерко хмыкнул, после чего дернул за уздцы, решив погнать коня галопом, хотелось поскорее добраться до крепости. Точнее, до того, что от нее осталось…
— Кто этот бритый? — спросила Тора, указывая пальцем вдаль, когда с трудом нагнала ирба. Впереди, среди обгоревших камней и почерневшей земли, стоял человек, поднявший правую руку в приветствии. На солнце заметно выделялась, блестела его наголо остриженная голова.
— Это Аран! — воскликнул Мерко. — Точно! Это Аран! Отец оставил Арана, чтобы он помог мне вернуться!
— Нам помог.
— Какая разница, мне или нам!? Ну, конечно же, нам!
Тора поглядела ирбу в спину, покачала головой, потом даже улыбнулась, думая о том, какой же он все-таки странный, не такой, как все остальные… И ей это нравилось. Она хорошо осознавала, что ей это сильно нравилось. Он такой таинственный, каким-то образом способен выживать один в лесу. Обычному человеку это далеко не под силу. Загрызут волки, сведут с ума лешие, заманят в свои сети крылатые берегини. Что уж говорить о ночи, о страшной тьме, сводящей с ума. Но ведь Мерко не трогают, ни звери, ни лешие, ни оборотни, ни кто бы то ни было еще. Почему? Кроме того, он еще и не боится леса. Считает его своим родным домом. Он сам говорит: «Дома даже стены помогают!» Возможно, это даже и прекрасно, когда твой дом столь огромен…
Девушка ехала медленно, поглядывая на столб пыли, что поднимался из-под копыт коня Мерко. Она думала о том, что ирбы выбрали для крепости очень даже неплохое место: каменистый холм, со всех сторон окруженный дремучим лесом. Жаль, что пришлось покинуть это место. Очень жаль. Здесь и река большая рядом и земля хорошая, сразу видно. В лесу полно зверей, в реке — рыбы.
И снова она размышляла о нем, о Мерко. Кто он? Откуда взялся? Просто сын вождя? Не похоже. Человек леса, который говорит, что не всю свою жизнь провел среди деревьев и все же не помышляет себе другой жизни. А она? Нужна ли она ему? Вообще, нужна или нет? Должна ли следовать за ним?
Так кто же он? Одно она могла сказать уверенно: он, как и она, не из простых, это она уже сейчас очень хорошо ощущает. Ощущая, осознает.
Вечерело. Багровый шарик солнца наполовину закатился за вечно недосягаемую полосу горизонта, небосвод кое-где заволокли большие серые облака. Несильный ветерок шевелил листья на деревьях, из глубины леса доносился щебечущий гул.
Аран насторожился, глаза застыли, точно лед, он прислушивался.
— Четверо? — спросил Мерко, вытаскивая меч.
Главный стражник неуверенно кивнул, сжал коленями бока коня, тот сразу замедлил движение.
— О чем вы? — Тора сделала наивное лицо. Она сидела позади Мерко, обхватив его руками, при этом тоже отчетливо слышала топот лошадиных копыт, просто сейчас ей отчего-то очень уж не хотелось слезать с этого коня. — Кто-то приближается?
Из-за высокого валуна, что был впереди, вынырнули четверо всадников в ярких развивающихся одеждах. Как только первый заметил путников, резко дернул за уздцы, жеребец под ним встал на дыбы, громко заржал.
— Четверо, — убедился Мерко. — Мы были правы.
Тем временем все четверо незнакомцев, а судя по одеже, это были армы, остановились. Они тоже обнажили мечи, у одного в руках блеснул топор.
— Кто будете? — громко спросил один.
— Странники, — крикнул в ответ Мерко. — Просто странники.
Армы не спеша приблизились. Лица были совсем невеселые, наоборот, очень злые, хмурые, а глаза сосредоточенные. Пронзительные взгляды цепко ловили каждое движение троих.
— И куда же вы едете, странники?
— Далеко. — Мерко указал кончиком меча на север. — А вы кто будете?
— Мы — это есть мы, — хрипло сказал смешной толстопузый арм со свинячьим лицом. — И не твое дело, кто мы.
Тора спрыгнула с коня на землю, Мерко чувствовал, что от нее уже исходила лютая ненависть. Сейчас в ее глазах была далеко не обида, сейчас вообще, посмотрев на нее, трудно было бы утверждать, что когда-то в этой тигрице проявляются истинно женские стороны. Сейчас она прямо пылала, и видно было насквозь, как совсем не по-женски кипит в жилах горячая кровь.
Аран выдвинул своего жеребца вперед, лицо главного стражника тоже не выражало особой радости. Обеими руками он сжимал рукоять широкого меча, а на коне держался с помощью могучих ног. Конь мог дернуть, встать на дыбы, но стражник все равно бы удержался без помощи рук, ведь его сильные мощные ноги крепко и умело сдавливали бока жеребца.
Один из армов, в возрасте и поджарый, резко спрыгнул с лошади, застыл на земле с топором в руках и гулко произнес:
— Мне нравиться эта ваша злая женщина! Отдадите ее нам, будете жить. Не отдадите добром, мы возьмем ее силой.
Тора оскалила острые белые зубки, сделала шаг по направлению к врагу. Тот насмешливо фыркнул. На лице не было ни капельки страха, он лукаво улыбнулся, глаза жадно сверкали.
