Они едва притронулись к остальным блюдам. Затем вышли в сад, который находился во внутреннем дворе ресторана. Оба молчали. Посредничество в беседе между Стивом и Тенди измотало Ризу. Наконец-то она выяснила один из вопросов для себя и своей новой личности. Если Тенди и погибла насильственной смертью, то Стив Холенбек был здесь ни при чем.
В аэропорту, помогая ей спуститься с вертолета, он сказал:
— Жаль, что я больше ничем не могу вам помочь.
— Вы мне очень помогли. Мы обе вам благодарны.
— Куда вы теперь?
— Хочу увидеться с Клодом, — сказала Риза. — Мы не знали, кто из вас был с Тенди перед смертью. Теперь все становится на свои места. Вы не знаете, где я могу найти его? Ведь он, наверное, оправился от шока и может рассказать о несчастном случае.
Стив прореагировал так же резко, как и тогда, когда Риза сообщила, что обладает личностью Тенди.
— Вы разве не знаете? — спросил он.
— О чем?
— Клод тоже мертв. Он умер в декабре, плавая ночью в районе Большого Барьерного Рифа. Он не расскажет вам ничего. Ничего. Разве что вы сможете найти человека, которому трансплантировали его личность, и попытаться поговорить с ним.
Франческо Сантоликвидо произнес с ясно наигранным равнодушием:
— Рад снова тебя видеть, Джон. Я всегда рад, когда ты заходишь к нам.
Родитис пожал протянутую ему руку. Это была легкая, теплая, но не рыхлая рука человека, который не отказывал себе в удобствах. Обстановка офиса Сантоликвидо выдавала в нем скорее сибарита, чем спартанца.
— Спиртное?
— Конечно, Фрэнк. — Они коснулись ультразвуковыми шприцами своих рук.
Сантоликвидо широко улыбнулся.
— А ты хорошо выглядишь, Джон. Все так же занимаешься гимнастикой?
— У меня всего лишь одно тело, — сказал Родитис, — и я поддерживаю его в форме.
— Действительно. — В глазах Сантоликвидо мелькнуло беспокойство. Родитис подозревал, что он побаивается его, и ему это нравилось, ведь Сантоликвидо занимал очень высокое общественное положение, очень высокое. Он подумал о том, что же наговорила ему о нем Елена и как он на это прореагировал.
— А скульптура выглядит все так же великолепно.
— Козак? Да. Это шедевр, — Сантоликвидо засмеялся. — Я не забыл, что одна из твоих личностей — Антон Козак. Он еще не уговорил тебя создать звуковую скульптуру?
— Пытается, — сказал Родитис. — Но я знаю свои возможности.
— Ты мудрый человек.
— У меня нет таланта Козака. Я не мог бы стать таким же известным, как он. Ведь его личность не контролирует мое тело.
— Да, это так, — подтвердил Сантоликвидо.
— Он рад снова увидеть эту скульптуру. Он говорит, что это одна из его самых любимых. Это прекрасный художник, Фрэнк. Я не устаю себя хвалить за то, что выбрал его. Знаешь, у такого человека как я, мешка с деньгами, просто не было времени учиться ценить красоту. Козак научил меня. Теперь я знаю, что такое баланс линий, гармония форм. Я стал гораздо богаче.
— В этом цель процесса Шеффлинга, — с чувством произнес Сантоликвидо. — Чтобы усиливать, обогащать. Несомненно, он расширил твои горизонты восприятия. Но расскажи мне, Джон, как себя чувствует Козак, глядя на мир глазами миллиардера и финансиста?
— Я думаю, ему нравится. Во всяком случае, он не жалуется. Его мир тоже обогатился. Он ведь жил главным образом в окружении эстетов, а теперь он видит другую грань существования. Я уверен, что в своей новой жизни он попытается выразить свои новые знания в искусстве, если, конечно, ему повезет и он перейдет к тому, кто имеет талант для занятия звуковой скульптурой.
— Это будет не скоро, — сказал Сантоликвидо беспокойно. — Ты выглядишь хорошо, Джон, и я уверен, что тебе и твоим личностям еще рано говорить о новом существовании.
— Надеюсь.
— А старина Элио Уолш? С ним тоже все в порядке?
— О, да, — сказал Родитис. — Мы с ним родственные души. Он построил целую сеть силовых станций, а я построил сеть, используя другую силу. Он доволен своим местонахождением, а я считаю его незаменимым для себя. — Родитис улыбнулся и нарочно выдержал улыбку несколько дольше, чем требовалось. Затем он сказал — Я уверен, ты понимаешь, что я добивался этой встречи не для того, чтобы обсуждать личности, которыми я уже обладаю.
— Конечно.
— Ты знаешь, зачем я здесь?
— Несомненно. Тебя интересует Пол Кауфман, — произнес Сантоликвидо.
— Да. Старик умер в начале года. Уже почти май. Вроде бы нет причин держать его дольше. Или есть?
— Мы скоро примем решение, Джон.
— Я слышу эту фразу уже несколько недель. Я бы хотел знать, как долго вы собираетесь принимать это решение.
— Джон, ты не можешь оценить сложность задачи. Эта личность одного из самых сильных людей нашего мира, может, даже самого сильного человека, обладающего несгибаемым характером, располагающего колоссальным богатством и самыми высокими семейными связями. Решение о его личности может иметь далеко идущие последствия.
— Сколько человек на него претендуют?
— Сотни.
— А сколько из них способны удержать столь мощную личность?
— Единицы, — сказал Сантоликвидо.
