Предоставленная самой себе, Эбигайль стояла на пороге собственного дома, не решаясь пройти дальше и недоуменно оглядывалась. По обеим сторонам мраморной лестницы, что вела на второй этаж к спальням и детским комнатам, стояли две бесстыдные гипсовые наяды, которых мать Эбигайль поостереглась бы поставить даже во дворе, посчитав их верхом безвкусицы. Ранее девственно белоснежная лепнина высокого потолка, покрыта вульгарной позолотой, зато хрустальная люстра украшавшая холл казалась тусклой и серой от пыли. Теперь вместо нее холл освещали вделанные в стены позолоченные руки, сжимающие в кулаках светильники имитирующие факелы. У Эбигайль сжалось сердце, неужели Джеймс настолько бедствует, что сдал дом в аренду мелкому торгашу? Она посмотрела на серебряный поднос для корреспонденции, стоящий на изящном столике возле двери. Он был пуст, не считая лежащей на нем утренней газеты. Значит, ее записка попала по назначению. Что же тогда?
- Что вам угодно? - раздался женский голос, и Эбигайль, подняв голову, увидела, спускавшуюся по лестнице молодую женщину в кружевном пеньюаре и накинутой на плечи цветастой индийской шали.
- Мисс Эбигайль Уолш, - представилась Эби, сложив ладони на ручке упертого в пол зонта.
Ее невестка оказалась созданием щуплым и бесцветным с бледными тонкими губами, большими навыкате глазами и острым длинным носом. В ее, скорее мелких, чем тонких чертах лица не было ничего, что выдавало бы хорошее воспитание, но виделось что-то хитровато подозрительное. Правда сейчас в ее глазах светилось нечто вроде напряженного любопытства, но разглядев, как следует гостью, в них промелькнуло плохо скрытое недовольство и раздражение. Эбигайль догадывалась, что ее невестка имеет претензию на аристократизм, но эта женщина была слишком проста, что бы окружающие могли посчитать, будто в ней течет хоть капля благородной крови. Сейчас она пыталась изобразить холодную надменность, но было видно, что она, словно девочка, играется в даму высшего света.
- Что это такое, Поуп? - Скандально выговаривала она, шедшему за нею дворецкому, при этом глядя на гостью. - Я же приказывала никого не пускать, а уж тем более всяких сомнительных особ. Ты, что, опять пил мое вино, что позабыл про наказ?
- Но, хозяйка, - оправдывался ей в спину дворецкий. - Мисс назвалась сестрой сэра Джеймса, и это было так очевидно...
- Так ты что, намерен впускать всякого без разбору, всех кому вздумается назваться нашими родственниками?
Эбигайль в изумлении подняла брови. Вот как! Оказывается, ее принимают за авантюристку.
- Прости, Клара, что вынуждена перебить тебя, но я бы хотела увидеться с братом, - проговорила Эбигайль, прерывая свою невестку, умудрившуюся простой выговор дворецкому обернуть в скандал.
- Я бы попросила вас, сударыня, не обращаться ко мне в столь фамильярном тоне, - оскорблено выпрямилась Клара. - И мужа звать я не собираюсь.
- Отчего же?
- Он не имеет к вам никакого отношения.
- Понимаю, - кивнула Эбигайль. - Очевидно, ты не показала ему мою записку, которую я передала вчера.
- Нет, отчего же, показала, - торжествующе вздернула подбородок Клара, победно улыбнувшись. - Джеймса она очень позабавила.
- И чем же? - Бесстрастно поинтересовалась Эбигайль.
- Видишь ли, дорогуша, его сестра была убита индейцами, и тебе здесь нечего ловить. Так что не теряй понапрасну времени и поищи удачи в другом месте.
- И тебе даже не любопытно признает меня Джеймс или нет?
- Нисколько не любопытно. И если ты сей же час не уберешься отсюда, я позову полисмена. Вот так!
- Что ж, рада была с тобой познакомиться, Клара.
- Поуп, проводи эту особу и закрой за ней дверь.
- Да, хозяйка.
Выйдя за ворота, Эбигайль обернулась. Старый дом, в отличие от людей, не пожелал продавать свою душу, а сохраняя верность памяти Уолшев, с достоинством умирал. Эбигайль только головой покачала, что могло прельстить ее красавца брата в этой неказистой девице?
- Приданое, конечно! - Воскликнул Гордон, принимая от Эбигайль мокрый зонт и ставя его в подставку для тростей. - Какими бы еще достоинствами могла соблазнить миссис Клара вашего брата, достигнув двадцати восьми лет?
Эбигайль устало опустилась в кресло. Ей нужно было найти ответы на свои вопросы, и она пришла искать их к старому стряпчему.
- Я уж было подумала, что только я предвзято отношусь к ней. Но неужели она права и Джеймс даже не захочет посмотреть, кто выдает себя за его сестру? Поверить не могу.
- Я распорядился о кофе, моя дорогая. Насчет Джеймса... может так все и есть, как говорит она.
- Что вы имеете ввиду? - вскинулась Эбигайль, не желая принимать очевидное.
- Джеймс ведь никогда не был наивным простаком?
- Конечно, нет. Прошу вас, Стив, перестаньте ходить вокруг да около. Все же, в чем здесь дело?
Старик вздохнул, сел за стол и, собравшись с духом, начал:
- Признаться, была у меня надежда, что вы все уладите между собой, по-родственному. Но сейчас... это, какая-то наглость.
- Полностью с вами согласна. И так...
