— Ты умный и языкастый, придумаешь что людям сказать. Ну, мол, белые орды деникинцев окружили нас со всех сторон, мы должны собрать все силы, чтобы в нужный час дать им решительный отпор. В таком духе. Затем, после митинга, пойдешь в штаб. Я сначала хотел пожертвовать Бекасовым, он ведь похож на тебя, а потом подумал-нет, кто-то обязательно увидит, что он это не ты.
— Что же, решил пожертвовать мной?
Задов запнулся, не зная что сказать в ответ. И не стал на это отвечать, продолжил:
— У купца Овчинникова был большой погреб. В него два входа и выхода. Один в доме, другой со стороны церкви. Спустишься в него, спокойно уйдешь, а Бекасов подорвет штаб, вместе с «командирами». От тебя, Нестор найдут только сапоги и любимую папаху. Ничего не поделаешь, придется ею пожертвовать. Ах, да, чуть не забыл. В штаб ты войдешь вместе с госпожой Белоглазовой, лазутчицей. Она якобы всех и взорвет.
— Вместе с собой? — спросила Анна.
— Ну зачем же губить такую красоту! Мы с вами уже вроде договорились — вы сообщите о гибели Махно Ставке. То есть, покинете штаб через подвал вместе с Махно. Общей организацией спектакля занимается Галя.
— Один она уже успешно провалила. А Бекасов, что будет с ним?
— Ох уж эти женщины, — развел руками Лева. — Он же вас фактически предал, а вы о нём печетесь. Ротмистр, как я уже говорил, и приведет взрывной механизм в действие. Пожертвует, так сказать собой, ради общего дела. Вернее, ради вас.
— Да, но…
— Никаких «но». Мы ему предложили на выбор — или он отправляется в Ставку, а вы героически погибаете в штабе, или вы сообщаете Деникину о смерти Нестора Ивановича, а он улетает на небеса. Ротмистр, как офицер, разумеется, решил умереть сам.
— А говорите — предал.
— Как женщину предал, всю ночь развлекался с вольными гетерами, ха-ха. Их тут достаточно. Впрочем, меня мало интересуют ваши взаимоотношения. Бомба в штабе — целый ящик динамита — уже заложена. Достаточно будет рядом взорвать гранату. Вы с Бекасовым их много с собой привезли, ха-ха. И у нас хватает. Как тебе план, Нестор?
— Мне нравится. Выпить хотите? Нет? Ну тогда оставьте все меня, я устал, спать хочу. Никого кроме Гали ко мне не пускать.
Кожаный диван издал жалобный скрип, когда на нем развалился Нестор Махно.
«Законченный алкоголик, недалеко ушел от Пруткина. Галя попала в точку, — подумала Анна. — От одной рюмки в осадок выпадает. Нужно осмотреть заминированный «штаб». Лучше вместе с Махно, когда он проспится. Вознести его на небеса прямо сегодня».
Антон Иванович стоял у раскрытого окна, перебирал пальцами телеграфную ленту. Её принес Главкому начальник контрразведки Васнецов, который теперь сидел сзади у камина и курил папиросу. Это было послание от Махно. «… Если желаете сохранить жизнь своей племяннице, предоставьте коридор для выхода из окружения моей армии в районе Семёновки и Заряновки 12 сентября сего года с 3 до 9 часов утра. В противном случае, ваша племянница будет расстреляна…».
— Махновцы требуют ответа, — обернулся генерал на Васнецова.
— Я его уже дал? — ответил полковник.
— Вот как?
— Разумеется. От вашего имени отказал Махно. Написал, что вам дорога жизнь любого человека, особенно родственника. Но как главнокомандующий освободительной Добровольческой армией, вы не можете судьбу одного человека ставить вровень с судьбой всей России. Вы бы ответили иначе?
Деникин снял тонкие очки в золотой оправе, убрал в карман полосатого английского костюма, который накануне ему купила жена. Ксения Васильевна в муже души не чаяла. И это иногда пугало Антона Ивановича — что эта красавица нашла в нём, практически уже старике? Да, они знакомы давно, но она с радостью согласилась выйти за него замуж в столь тяжелый для страны и самого Деникина час. И теперь только Ксения вдыхает в него силы своей любовью, заботой и преданностью.
Генерал сел за стол, убрал в ящик ленту, поправил фотографию Ксении в карнавальном костюме, сделанную в Париже еще до страшной российской смуты.
— Я ответил бы точно так же, Петр Николаевич, — ответил генерал. — Но что же теперь предпримет Махно и как поступать нам?
— Всё идет по плану, Антон Иванович. Авантюра с посланием Егорова удалась.
— Поясните.
— Видите ли… Бестию и Бекасова разоблачили или они разоблачились сами.
Генерал потряс головой, надел снова очки:
— Совсем потерял нить. Я изначально был против этой авантюры, Петр Николаевич. Объясните, наконец.
— Ваш порученец Протасов имеет сношения с махновцами.
— Что?!
