— А значит основные войска добровольцев будут сосредоточены именно на севере.
— А значит, — повторил Махно. — Витя Белаш предатель. Ну курва пархатая.
— Вы же не шовинист. Во всяком случае так вас представлял Пруткин, наверняка со слов Гали.
— С языка сорвалось. Эй, Семён!
В комнату заглянул медведеобразный казак:
— Сейчас, Батько, закуска будет готова.
— К черту закуску, Белаша сюда! Живо! И Зинька!
Задов явился почти сразу, деланно поклонился Анне. Белаша же по словам посланного за ним повстанца, нигде нет.
— Та-ак, — протянул Махно, вытирая взмокшее лицо шапкой, — просмотрел ты, Лёва, врага революции. Убёг. Может, и ты с ним заодно?
Лицо Задова посерело, провисло, двойной, подбородок вдруг ставший безвольным, задергался.
— Да в чем дело-то, Нестор?
— А в том, что эта падла Белаш, которого я считал другом, связан с деникинской контрразведкой.
В этот момент в хату вошел сам Белаш, приветливо улыбаясь.
— Рыбу в Синюхе ловил, — сказал он. — Двух щук и сома вытянул.
— Сома? — подскочил к нему Махно. — Да ты сам, гляжу карасик.
Махно схватил Виктора Федоровича за отворот английского френча, дернул так, что с него отлетели верхние пуговицы. Начальник штаба от неожиданности раскрыл рот, облизал квадратные рыжие усики:
— Н-не понимаю.
— Ты, паршивец, план прорыва из окружения составлял! Ты лободырник, мне его насоветовал! 12-го в 5 утра.
— Я, Нестор. И что?
— А то, что именно это число и время придумали в контрразведке Деникина.
— Как же так? — округлил глаза Лева.
— Вот так.
Махно обернулся к Анне, попросил еще раз озвучить послание якобы от комдива Егорова. Белоглазова повторила текст.
— Ну тоже самое мне сказал и Бекасов, — почесал за ухом Задов. — Действительно странно. Надо разобраться.
— Чего тут разбираться! — кипятился Махно. — А ну снимай амуницию, — стал он рвать на начальнике штаба портупею, но она была крепко затянута, не поддавалась. — Под канчуками с горилкой все расскажешь.
— Да погоди, Нестор, — наконец пришел в себя Белаш. — Уймись. Да, у меня есть осведомитель в Ставке Деникина.
— Осведомитель?! — изумился Задов. — Почему я не знаю?
— Это мой дальний родственник. Он просил, чтобы никто не знал его имени. Я и сейчас его не назову, хоть режь меня на ремни, Нестор. Это для общего, нашего революционного блага. Да, он мне донес информацию, что в Ставке было совещание, на котором и решили забросить махновцам утку. Через кого не сказал. Но сообщил, что Махно будет предложено прорываться в определенный день и час, о котором он мне и поведал.
— Предположим, — немного остыл Махно. — Но почему ты мне о задумке беляков не сказал? Для чего же совершать прорыв по указке белой контрразведки? Это же ловушка для Махно!
— Да в том-то и дело, что ловушка дырявая.
— Как так?
— В Ставке наверняка думают, что ты разгадаешь их уловку и сделаешь наоборот, по — своему. Поэтому заранее я тебе ничего и не сказал, ну а теперь, когда появилась бестия, всё срослось.
— Опять не понял. Алешка Чубенко поехал на станцию давать телеграмму Деникину, где я прошу в обмен на жизнь бестии, — Махно кивнул на Анну, — дать нам окно на юге. Впрочем, вы знаете. Что же из этого выйдет, Чубенко еще не возвращался?
— Нет, — хором ответили начальник повстанческой контрразведчик и начальник штаба.
— Ладно, — уже совсем мирно сказал Батька. — Подождем ответа Деникина. Спектакля с моей гибелью в любом случае отменять не будем. Где меня подорвете?
В дверь заглянул казак:
— Так закуску нести али нет?
— Неси, — кивнул Нестор Иванович.
Задов подсел к Махно:
— Все уже продумано. Завтра утром в Ольшанку приедут командиры частей, комиссары. Я позвал и заместителя начальника штаба Петлюры, якобы для обсуждения продления перемирия и покупки у них новой партии оружия. Пригласил из Благовещенского и солдат немецкого революционного Комитета, для массовости. Будет человек пятнадцать.
— Ну, — нетерпеливо забарабанил Махно пальцами по колену. Резко поднялся, вынул из шкафа первую попавшуюся бутылку, не нюхая что в ней, налил в пустой фужер, из которого пил актер Пруткин. Залпом осушил.
В этот момент казак наконец принес закуску — нарезанное сало, чесночную колбасу, зеленый лук, каравай серого хлеба, миску с красными мочеными помидорами. Махно нетерпеливо выхватил у него тарелку с колбасой, оторвал кусок, запихнул в рот, морщась разжевал:
— Не горилка, а адский огонь. Ух. Ну, дальше.
— Сбор назначен на 10 утра в бывшем магазине купца Овчинникова, за хлебными амбарами, у церкви. Там просторно, правда хлама много. Но это не важно. Ну ты, Нестор, знаешь, тебе там предлагали жилую квартиру сделать.
— Мне таких хором не надобно, люди должны видеть, что я человек скромный, один из них.
— А в 9 утра в том же магазине, на который хлопцы уже приколотили табличку «штаб», ты якобы будешь проводить экстренный военный Совет с членами Революционного комитета повстанческой армии Украины. Туда сгоним переодетых актеров и пару человек из пленных деникинцев, что служат теперь у нас. А в половине девяотого, ты Нестор, в центре села проведешь небольшой митинг.
— По поводу.
