Фазан прекрасно подходил месяцу В, тогда как ворону («bran») и выпи («bunnan») уместнее властвовать над последующими месяцами. Автор статьи о фазанах в «Британской энциклопедии» утверждает, что фазаны, священные птицы Древней Греции, – аборигены Британских островов и что разновидность белого, или «богемского», фазана, часто встречается среди птиц с оперением обычной расцветки.
Возможно, изначальным цветом S был «serind», бледно-желтый цвет примулы, однако, дабы избежать нежелательных эротических ассоциаций, вызываемых примулой, его заменили эвфемизмом «sodath».
Журавль, «corr», в месяце C не упомянут совершенно намеренно: содержимое сумы из журавлиной кожи было строжайше хранимой тайной, и любые отсылки к ней не поощрялись.
А как же быть с 23 декабря, дополнительным днем года, когда юного царя, или духа года, торжественно короновали и даровали ему орлиные крылья; с днем, представленным полугласной J, которая фиксируется на письме как удвоенная II? Естественно, над этим днем властвовал орел, по-ирландски «iolar», название которого начинается с нужной буквы. Ирландские поэты настолько опасались упоминать этот день, что мы до сих пор не знаем, какое дерево ему покровительствовало. Однако поэты считали его днем орла; не случайно букве I соответствовал орленок, «illait», то есть уменьшительное от «орел». Иными словами, если бы дополнительному дню, обозначаемому удвоенной II, в тайном языке не соответствовал «iolar», то не было бы никакой необходимости посвящать предшествующий день зимнего солнцестояния, то есть одну букву I, «illait», орленку, ведь букву Е не обозначает лебеденок, а букву А – птенец чибиса.
Эти шифры использовались для того, чтобы мистифицировать и вводить в заблуждение непосвященных. Например, если один поэт при посторонних вопрошал другого: «Когда мы снова увидимся?» – он ожидал получить ответ, состоящий из элементов различных тайных алфавитов и, кроме того, зашифрованный: слова в нем могли следовать в обратном порядке, он мог произноситься на иностранном языке, а иногда и сочетать все эти стратегии. Например, он мог ответить, комбинируя цветочный огам, птичий огам, древесный огам и огам крепостей:
«When a
«Когда
Расшифрованный, этот ответ предстанет латинским «CRAS» – «завтра».
Кроме ста пятидесяти обычных тайных алфавитов, которыми надлежало овладеть кандидату на звание оллама, существовало множество других приемов сбить с толку любопытствующих профанов. Так, вместо нужной буквы можно было поставить ту, что предшествовала ей или следовала за ней в алфавите. Часто вместо названия дерева из тайного древесного алфавита употреблялся его синоним: например, вместо «Beth» («береза») говорилось «главная надзирательница над возведением башни Нимрода», вместо «Saille» («ива») – «блаженство пчел», вместо «Straif» («терновник») – «волчья стая» и т. д.
В одном из тайных алфавитов дерево «Luis» указывается как «вяз», потому что ирландское слово для обозначения вяза, «lemh», начинается с буквы L. «Tinne» в этом варианте алфавита соответствует бузина, так как ирландское слово «бузина», «trom», начинается с буквы T. Сходным образом «Quert» замаскирована под «quulend», «остролист». Возможно, этот фокус объясняет, почему «Ngetal», «тростник», часто интерпретируют как «n’gilcach», «ракитник». Впрочем, эту замену могли производить и с практическими поэтическими целями. В «Баллимоутской книге» ракитник поэтически величают «искусством врачевателя», пожалуй, потому, что его горькие побеги, обладающие мочегонным действием, ценились как «средство от переедания и всех недугов, от сего переедания проистекающих». (Отвар ракитника был любимым лекарством Генриха VIII.) Дерево с целебными свойствами как нельзя лучше подходило ноябрю, когда год умирал, а состоятельные люди, спасаясь от холодных ветров, сидели в четырех стенах, не зная, чем еще развлечь себя, кроме пиров и обильных возлияний.
