Едва забрезжил рассвет, как Гвидион встал с ложа и принялся читать заклинания, призывая себе в помощь волшебные силы. А когда совсем рассвело, владения Арианрод огласились шумом, и криками, и звуками труб. А когда настал полдень, в дверь их покоя постучали, и это Арианрод умоляла впустить ее. Юноша встал и отворил дверь, и она взошла со своей служанкой.
– Ах, добрые юноши, – взмолилась она. – Великая беда постигла нас.
– Воистину так, – отозвался Гвидион, – ибо мы слышали трубы, и крики, и шум. Что же значит сие смятение?
– Не солгу, если скажу вам, – простонала Арианрод, – что волн морских не разглядеть из-за множества кораблей, идущих на нас корма к корме. Они несутся, словно ураган. И что же делать нам, несчастным?
– Госпожа, – ответствовал Гвидион, – не могу дать иного совета, кроме как запереть врата замка и обороняться всеми силами.
– Воистину, – молвила Арианрод, – да вознаградят тебя Небеса, добрый юноша. Защищайте же замок. А оружия для вас найдется у меня в избытке.
И тотчас удалилась она за оружием и, гляди-ка, вернулась с двумя служанками, неся доспехи.
– Госпожа, – произнес Гвидион, – помоги облачиться в доспехи этому отроку, мне же споспешествуют твои служанки. Подумать только, шум и крики все ближе и ближе!
– С радостью помогу я тебе, – ответствовала Арианрод.
И так облачила она в доспехи отрока, с превеликой радостью и воодушевлением.
– Завершила ли ты облачение в доспехи сего отрока? – спросил он.
– Завершила, – отозвалась Арианрод.
– И я облачился в доспехи, – промолвил Гвидион, – а теперь давайте же снимем их, ибо нет в них нужды.
– Как так? – изумилась Арианрод. – Ведь замок окружило огромное войско.
– Нет, госпожа, – возразил Гвидион. – Никакое войско не осаждало твой замок.
– Откуда же тогда, – вскричала Арианрод, – этот шум, и трубные звуки, и смятение?
– Их сотворил я силой волшебства, дабы снять твое заклятие и наделить оружием твоего сына. И он обрел оружие, впрочем я не благодарю тебя за это.
– Клянусь Небом, – возопила Арианрод, – беспредельно твое коварство! А из-за твоих чар многие юноши могли лишиться жизни в этом кантреве[348]. Но я наложу заклятие на этого отрока, – прибавила она, – да не станет ни одна смертная дева ему женою.
– Воистину, – молвил Гвидион, – ты от века была исполнена злобы, и никому не след помогать тебе и поддерживать тебя, однако будет у него жена.
Засим отправились они к Мату, сыну Матонви и горько сетовали на злонравие Арианрод. Гвидион поведал ему, как он наделил юношу оружием.
– Что ж, – ответствовал Мат, сын Матонви, – мы попытаемся чарами и ворожбой создать ему жену из цветов. Ныне он сравнялся ростом со статными воинами, и свет не видел юноши пригожей.
И так взяли они цветы дуба, и цветы ракитника, и цветы таволги и сотворили из них деву, самую прекрасную и стройную на свете. А потом они окрестили ее и нарекли ей имя Блодуэд.
После обряда бракосочетания и пышного пира Гвидион рек:
– Нелегко жить мужу, если нет у него земли.
– Истинно говоришь ты, – откликнулся Мат, – я дам нашему воспитаннику в ленное владение лучший кантрев.
– И какой же кантрев, господин, ты ему пожалуешь?
– Кантрев Динодиг, – ответствовал он.
Ныне именуют сии места Эйвиниод и Ардидви. А своей обителью в дарованном ему кантреве избрал Ллеу Ллау Гифес замок Мир-и-Кастелл, на границе с Ардидви. Там жил, там вершил суд и оказывал милость и снискал своим мудрым и справедливым правлением любовь подданных.
Однажды отправился он в Каер Датил навестить Мата, сына Матонви. Оставшись в одиночестве, Блодуэд прогуливалась по замковому двору. Внезапно услышала она звуки рога, а тотчас засим узрела усталого оленя, коего преследовала целая свора борзых, а засим показались и всадники, а за псами и всадниками – множество пеших.
– Пошлите пажа, – приказала она, – пусть разузнает, чья это свита.
Паж в точности выполнил наказы госпожи. Он спросил у охотников, кто их повелитель, и услышал в ответ: «Грону Пебир, лорд Пенллина», и передал это госпоже.
Грону Пебир долго преследовал оленя, нагнал его у реки Кинваел и затравил. А пока свежевал оленя и бросал псам потроха, он и сам не заметил, как день стал клониться к закату. На исходе дня, в сгущающихся сумерках, вновь вернулся он к вратам замка.
– Воистину, – молвила Блодуэд, – худую славу снищем мы, если не предложим сему достойному лорду остаться на ночлег в замке.
– Справедлива речь твоя, госпожа, – откликнулись ее челядинцы, – нам приличествует пригласить его в замок.
И тогда Блодуэд отправила слуг к Грону Пебиру, и те от имени своей госпожи пригласили его переночевать в замке. С радостью принял он сие приглашение и прискакал в замок, и Блодуэд вышла встречать его и просила его пожаловать.
– Госпожа, – поблагодарил ее Грону Пебир, – да вознаградит тебя Небо за твою доброту.
