Когда Грону Пебир со свитой, отложив оружие и смыв с себя пыль, явился в пиршественный покой, Блодуэд, едва взглянув на него, преисполнилась к нему необоримой страсти. И он только устремил на нее взор, как уже не в силах был отвести его снова и не мог скрыть, какою страстью воспылал к ней, но признался, что любит ее более всего на свете, отчего Блодуэд весьма возрадовалась. И ни о чем ином не говорили они в этот вечер, кроме как о своей любви, которая постигла их столь внезапно. И провели они этот вечер, ни на миг не разлучаясь.
На следующий день он хотел было ее покинуть, но она стала умолять его:
– Заклинаю тебя, побудь еще со мною.
И так он остался в замке еще на один день, а вечером принялись они думать и гадать, что же сделать им, чтобы никогда более не расставаться.
– Могу дать тебе лишь такой совет: попытайся разузнать у Ллеу Ллау Гифеса, как извести его, однако притворись, будто движима заботой о нем, дабы он не заподозрил недоброго.
На следующий день Грону хотел было ее покинуть.
– Воистину, – взмолилась Блодуэд, – не уезжай, побудь со мною еще немного.
– Если ты молишь меня о том, – ответствовал Грону, – я останусь, однако нам грозит опасность, ибо господин твой во всякое время может вернуться в замок.
– Завтра, – промолвила Блодуэд, – клянусь тебе, я отпущу тебя.
На следующий день Грону хотел было ее покинуть, и она не стала более его удерживать.
– Не забудь же, что я сказал тебе: притворись, что заботит тебя его участь, и выведай у него, как погубить его.
Вечером вернулся в замок Ллеу Ллау Гифес, и они беседовали, и слушали песни менестрелей, и пировали. А когда наступила ночь и удалились они в свою опочивальню и обратился Ллеу Ллау Гифес к Блодуэд с ласковыми словами, ничего не промолвила она в ответ. Тогда заговорил он с нею во второй раз, и вновь не проронила ни слова Блодуэд.
– Что томит тебя, – приступил к ней Ллеу Ллау Гифес, – уж не приключился ли тебе какой недуг?
– Думала я о том, о чем ни разу не довелось нам говорить. Печалит меня, что станется со мною, если тебе суждено умереть прежде меня: сколь великая скорбь охватит меня.
– Небеса да вознаградят тебя за такую заботу, – молвил Ллеу Ллау Гифес, – однако, пока не будет на то произволения Небес, не так-то легко извести меня.
– Ради Небес и ради меня, – взмолилась Блодуэд, – открой мне эту тайну. Моя память сбережет ее лучше, чем твоя.
– С радостью поведаю ее тебе, – рек Ллеу Ллау Гифес. – Убить меня можно, только нанеся мне рану. А копье, способное поразить меня, должно закаливать в кузнечном горне не менее года, и прикасаться к нему можно лишь в часы воскресной мессы.
– Возможно ли такое? – изумилась она.
– Воистину так, – ответствовал Ллеу Ллау Гифес, – и нельзя убить меня ни в доме, ни вне стен оного. Нельзя убить меня ни конного, ни пешего.
– Как же тогда, – вопросила она его, – можно убить тебя?
– Я поведаю тебе, – молвил Ллеу Ллау Гифес, – убить меня можно, если поставить чан для омовений на берегу реки, возвести над ним крышу, хорошенько покрыть ее тростником, и привести козла, и привязать его возле чана для омовений. И если я поставлю одну ногу на спину козла, а другую – на край чана, тот, кто метнет в меня это копье, поразит меня.
– Что ж, – произнесла она, – хвала Небесам, ибо этого легко избежать.
Едва выведала она тайну Ллеу Ллау Гифеса, как тотчас послала гонца к Грону Пебиру. Грону принялся выковывать копье, и ровно через год изготовил смертоносное оружие, и в самый день и час, когда закалил он его в горне, отправил к ней нарочного.
– Лорд мой и повелитель, – молвила Блодуэд, – не дают мне покоя мысли о том, что ты мне поведал. Не покажешь ли ты мне, как стать одной ногой на край чана, а другой – на спину козла, если я приготовлю для тебя омовение?
– Я покажу тебе, – ответствовал он.
И тогда послала она за Грону Пебиром и наказала ему схорониться в засаде на холме, именуемом ныне Брин-Кивергир, на берегу реки Кинваел. А еще повелела она собрать всех коз, какие только были в кантреве, и пригнать их на берег реки, насупротив холма Брин-Кивергир.
А на следующий день обратилась она к Ллеу Ллау Гифесу с такой речью:
– Лорд мой и повелитель, я велела приготовить тебе чан для омовений под тростниковым навесом, и подумать только! – он уже ждет тебя.
– Что ж, – ответствовал Ллеу, – с радостью взгляну на него, пойдем же на реку.
На следующий день они отправились взглянуть на чан для омовений.
– Не хочешь ли ты совершить омовение, лорд мой и повелитель? – вопросила Блодуэд.
– С радостью совершу я омовение, – молвил он.
И так он сел в наполненный водою чан и умастил себя благовониями.
– Лорд мой и повелитель! – воскликнула она. – Узри же тех созданий, коих именовал ты козлами.
– Что ж, – произнес он, – вели поймать одного из них и привести сюда.
И привели под навес козла.
Тогда Ллеу поднялся из воды, и облачился в штаны свои, и стал одной ногой на край чана, а другой – на спину козла.
