Белая дорога полностью

Я перехватил адвоката на лестнице.

— Мистер Райн?

Он приостановился, и по лицу промелькнула тень беспокойства. Как общественный защитник, Райн наверняка сталкивался с низменными проявлениями жизни и бывал иногда вынужден выгораживать тех, кто вовсе этого не заслуживал, ну а их родные и близкие могли принять близко к сердцу неблагоприятный исход суда.

— Слушаю вас.

Вблизи он выглядел еще моложе: волосы без седины, синие глаза с длинными мягкими ресницами. Я показал удостоверение, он кивнул.

— Чем могу служить, мистер Паркер? Ничего, если мы поговорим на ходу? Я тут обещал жене, что свожу ее вечером в ресторан.

Я пристроился и зашагал рядом.

— Мистер Райн, я работаю с Эллиотом Нортоном по делу Атиса Джонса.

Он на ходу чуть не запнулся, но оправился и зашагал заметно быстрее; приходилось усердствовать, чтобы поспевать.

— Я больше не занимаюсь этим делом, мистер Паркер.

— Да со смертью Атиса теперь и дела как такового нет.

— Слышал. Сожалею.

— Не сомневаюсь. У меня к вам есть кое-какие вопросы.

— Не уверен, что смогу на них ответить. Может, вам лучше расспросить мистера Нортона?

— Да я бы и расспросил, только его почему-то нигде нет, а вопросы, как бы это выразиться, деликатные.

На углу Брод-стрит его остановил красный сигнал светофора; на предательскую смену цвета Райн отреагировал обиженным взглядом: надо же, как некстати.

— Я уже сказал: не знаю, чем могу вам помочь.

— Мне бы хотелось услышать, почему вы отказались от этого дела.

— У меня куча дел.

— Но не таких, как это.

— При моем количестве клиентов, мистер Паркер, я не могу выбирать и привередничать. Дело Джонса на меня повесили. Оно заняло бы уйму времени; за этот срок я успел бы обработать десяток других дел. Так что я не жалею, что оно ушло.

— Я вам не верю.

— Почему?

— Вы молодой адвокат. У вас есть амбиции, и, кстати, вполне обоснованные: я видел вас сегодня в работе. Такое масштабное, резонансное дело, как убийство Мариэн Ларусс, на дороге не валяется. Даже если оно безнадежное и вы бы его проиграли по всем статьям, оно все равно открыло бы перед вами не одни двери. Я не думаю, что вы так уж легко от него отказались.

Огни светофора снова сменились, а мы как-то замешкались, так что нас теперь теснили и огибали другие пешеходы. Тем не менее Райн не трогался с места.

— На чьей вы стороне, мистер Паркер?

— Пока не решил. По большому счету, видимо, все же на стороне убитой женщины и убитого мужчины.

— А Эллиот Нортон?

— Мой друг. Он попросил меня приехать.

Райн повернулся ко мне лицом.

— А меня попросили передать это дело ему, — сказал он.

— Эллиот?

— Нет. Он ко мне ни разу не обращался. Другой человек.

— Кто именно? Вы его знаете?

— Он представился как Киттим. У него что-то с лицом. Он пришел в офис и сказал, что защищать Атиса Джонса следует не мне, а Эллиоту Нортону.

— Что вы на это ответили?

— Ответил, что не могу. Что на это нет причины. Он сделал мне предложение.

Я ждал.

— У нас у всех свои скелеты в шкафу, мистер Паркер. Достаточно было того, что он коротко напомнил о моем прошлом. У меня жена и дочурка. На ранних норах в семейной жизни бывали ошибки, но я их не повторяю. Не хочу лишиться семьи из-за прегрешений, которые теперь пытаюсь исправить. Я сказал Джонсу, что Эллиот Нортон в этом деле компетентнее. Он не возражал. Киттима я с той поры не видел и надеюсь, что больше не увижу.

— Когда он к вам обратился?

— Недели три назад.

Три недели — примерно тогда не стало Грейди Трюетта. Джеймс Фостер и Мариэн Ларусс тоже были мертвы на тот момент. Как сказала Адель Фостер, что-то происходило, и что бы это ни было, со смертью Мариэн Ларусс оно вышло на новый уровень.

— Это все, мистер Паркер? — спросил Райн. — Я не очень горжусь своим поступком. И не хотел бы возвращаться к этому разговору.

— Прошлого не вернуть, — сказал я.

— Я очень сожалею насчет Атиса, — вздохнул он.

— Уверен, это ему большая подмога, — подытожил я нашу беседу.

Я вернулся в отель. Там я застал сообщение от Луиса, что он будет завтра утром, чуть позже запланированного. Настроение у меня немножко поднялось.

Тем вечером я стоял у себя в номере у окна, почему-то не в силах отойти. Через улицу у обочины, возле банкомата, не умолкая сигналил автомобиль — черный «кадиллак купе де виль» с треснувшим лобовым стеклом. У меня на глазах задняя дверца приоткрылась и оттуда вылезла малолетка. Стоя у машины, она рукой манила меня, беззвучно шевеля губами: У меня для нас есть местечко.

Ее бедра вихлялись в такт слышной только ей музыке. Она подняла юбчонку — там ничего не было, в том числе и четких половых признаков. Как у куклы. Маленькая распутница водила языком по губам.

Спускайся.

Ее рука скользила по гладкой коже.

У меня есть местечко.

Позвав меня еще раз, она уселась обратно в машину, и та медленно отъехала, а из полуоткрытой дверцы посыпались пауки. Я проснулся, стирая с лица паутину, и принял душ, чтобы как-то освободиться от ощущения ползающих по мне тварей.