Ненависть, с которой были сказаны эти слова, застала меня врасплох. Сердце бешено забилось в груди. Я оглянулась назад, но в кухне не было слышно ни Виталия, ни Ирины. Наверное, они пошли выносить мусор.
— Точно, вали отсюда, — поддакнула толстая брюнетка, — Нам такие не нужны.
— Если вам слишком сложно понять ее идеальный английский, можете сходить заказать себе кофе на Кинг-стрит.
Мы все одновременно повернули головы и увидели Бетти, которая стояла в дверях. Интересно, как долго она за нами наблюдала? Судя по тому, как плотно были сжаты ее губы, достаточно долго, чтобы понять, что происходит.
— Правда, там напитки стоят на один-два шиллинга дороже, — добавила она. — Так что на таблетки для похудения и мази от прыщей у вас останется на два шиллинга меньше.
Девушки пристыженно замолчали. Толстушка провела пальцами по перчаткам и улыбнулась.
— Мы просто пошутили, — сказала она и махнула рукой, словно отпуская Бетти с миром. Но уже через секунду Бетти оказалась рядом. Она вплотную приблизила свое лицо к ней и сузила глаза.
— Похоже, вы не поняли, юная леди, — зашипела она, грозно нависнув над девушкой. — Я не даю вам совет. Я — владелица этого заведения, и я говорю вам, чтобы вы выметались отсюда немедленно.
Лицо девушки вспыхнуло. Губки у нее задрожали, и было видно, что она готова заплакать. Сейчас она стала еще более некрасивой, и мне, несмотря ни на что, стало ее жалко. Она встала из-за стола и бросилась к выходу, по дороге сбив автомат по продаже салфеток. Ее подруги, явно ошеломленные, поднялись и молча помчались вслед за ней. Зрелых женщин они больше не изображали.
Бетти проводила их взглядом и повернулась ко мне.
— Никогда никому не позволяй так с собой разговаривать, Аня. Слышишь? — сказала она. — Никогда! Я знаю, через что тебе пришлось пройти, и уверена, что ты стоишь двадцати таких, как они!
В тот день вечером, когда Ирина заснула, я лежала в кровати и вспоминала о том, как Бетти встала на мою защиту. Она вела себя как львица, защищающая детеныша. Только мать в подобной ситуации повела бы себя так же. Из кухни донесся какой-то шум — наверное, Бетти тоже не спалось.
Оказалось, что она сидит на балконе и смотрит на небо. На кончике сигареты, которая горела в ее руке, как светлячок, было уже сантиметра два пепла. У меня под ногами скрипнули половицы. Плечи Бетти дрогнули, но она не повернулась, чтобы посмотреть, кто стоит у нее за спиной.
— Похоже, завтра будет дождь, — еле слышно произнесла она.
— Бетти! — Я села на стул рядом с ней. Ее размышления я уже прервала, поэтому было слишком поздно давать задний ход. Она посмотрела на меня, но ничего не сказала. В неярком свете, горевшем в кухне, ее лицо казалось бледным, а ненакрашенные глаза маленькими. В сеточке морщин на лбу и складках вокруг рта поблескивал не впитавшийся еще увлажняющий крем. Без косметики черты ее лица казались более мягкими и не такими выразительными.
— Спасибо за то, что вы сделали сегодня.
— Тише! — сказала она, стряхивая пепел с сигареты за балкон.
— Не знаю, как бы я себя вела, не появись вы вовремя.
Бетти бросила на меня быстрый взгляд.
— Рано или поздно ты бы сама послала их подальше, — заметила она, проводя рукой по сеточке на волосах. — Есть предел тому, что человек может вытерпеть, прежде чем начнет защищаться.
Я улыбнулась, хотя была с этим не совсем согласна. Когда те девушки обозвали меня грязной беженкой, я поверила им.
Я откинулась на спинку стула. Ветерок, дующий с океана, был свежим, но не холодным. Я глубоко вдохнула. Впервые встретившись с Бетти, я была напугана ее грубыми манерами, но теперь, когда она сидела рядом со мной в ночной рубашке, украшенной ленточкой вокруг шеи, тогдашние мои страхи показались смешными. Бетти напоминала мне Розалину. В ней тоже сочетались сила и хрупкость. Хотя, возможно, она казалась мне хрупкой только потому, что я видела ее тайную комнату.
Бетти запустила в воздух спиральку дыма.
— Слова могут ранить посильнее пистолета, — произнесла она. — Мне это хорошо известно. Я была шестым ребенком в семье. Всего нас было восемь, и все девочки. Отец не скрывал, какой ничтожной он меня считает, и каждый раз напоминал, что я не стою тех продуктов, которыми он меня кормит.
От удивления я вздрогнула. Что это за отец, который говорит своей дочери такие вещи!
— Бетти! — воскликнула я.
Она покачала головой.
— В тринадцать лет я поняла, что мне нужно или уйти от него, или позволить ему убить все, что было у меня внутри.
— Чтобы принять решение уйти из дому, нужно быть храбрым человеком, — сказала я.
Бетти затушила сигарету, и мы обе замолчали, прислушиваясь к ночным звукам. Где-то невдалеке заводилась машина, в ночном клубе бренчала музыка.
Через какое-то время Бетти с грустью произнесла:
— Я создала собственную семью, потому что семья, данная мне от рождения, не была идеальной. Вначале мы с Томом жили бедно, но, господи, до чего же весело! Ну а потом, когда появились мальчики… В общем, мы были счастливы.
Ее голос дрогнул, и из пачки, лежащей на подлокотнике, она достала еще одну сигарету. Я подумала о той самой комнате.
