Как долго вещи ее сыновей хранились там?
— Роуз говорила, что вы потеряли сыновей на войне, — сказала я и удивилась. На Тубабао я бы никогда не решилась задать кому-то вопрос, касающийся его прошлого. Тогда мне самой было так больно, что я не смогла бы принять в себя еще и чужую боль. Но сейчас мне вдруг захотелось, чтобы Бетти знала, что я понимаю ее тоску, ведь и во мне жило такое же чувство.
Бетти сжала руку, лежавшую на колене, в кулак.
— Чарли — в Сингапуре, а через месяц Джек. Это разорвало сердце Тома. После этого он уже никогда не смеялся. Потом и его не стало.
Та же тоска, которую я почувствовала в комнате сыновей, овладела мной и сейчас. Я протянула руку и коснулась плеча Бетти. Неожиданно она сжала ее. Ее ладонь была жесткой, но теплой. Глаза оставались сухими, однако губы дрожали.
— Ты молода, Аня, но понимаешь меня, — сказала она. — Те девочки, которые приходили сегодня в кафе, тоже молоды, но ничего не понимают. Я отдала жизни своих сыновей ради спасения этой страны.
Я встала со стула и опустилась на колени рядом с ней. Господи, как же я понимала ее! Наверное, как и я, она боялась ночью закрыть глаза, страшась снов, и даже среди друзей чувствовала себя одиноко. Вот только мне не дано было постичь горечь потери ребенка, тем более двух. Бетти была сильным человеком. Я чувствовала это, но вместе с тем осознавала, что, если на нее нажать слишком сильно, она разобьется вдребезги.
— Я горжусь, — твердым голосом произнесла Бетти, — что благодаря таким людям, как мои сыновья, эта страна все еще свободна, и молодежь, вроде вас, может приезжать сюда, чтобы давать жизнь новому поколению. Я сделаю все, чтобы помочь вам, и никому не позволю обижать вас.
Слезы потекли у меня по щекам.
— О Бетти!
— Ты, Виталий, Ирина, — сказала она, — теперь мои дети.
Однажды вечером в июле, когда Бетти показывала мне, как готовить фирменную запеканку из говядины с ананасами, в кухню, размахивая письмом, ворвалась Ирина.
— Бабушка приезжает! — закричала она.
Я вытерла руки о передник, взяла у нее письмо и прочитала несколько первых строчек. Французские врачи признали, что Розалина полностью выздоровела, и в консульстве уже готовились бумаги для ее поездки в Австралию. С тех пор как я последний раз видела Розалину, столько всего произошло, что мне не верилось, что уже в конце месяца она будет в Сиднее, Время прошло незаметно.
Я перевела новость Бетти.
— Когда твоя бабушка услышит, как ты говоришь по-английски, она тебя не узнает, — сказала она Ирине.
— Нет, она меня не узнает, потому что вы меня уж слишком хорошо кормили, — ответила Ирина, улыбаясь. — Я растолстела.
— Это не я! — воскликнула Бетти, продолжая нарезать свиную грудинку. — Думаю, это Виталий тебя перекармливал. Как только вы остаетесь в кухне вдвоем, я все время слышу хихиканье!
Мне показалось, что Бетти довольно смешно сострила, но Ирина вспыхнула.
— Виталию нужно будет починить свой «остин» до приезда Розалины, — заметила я. — Можно будет свозить ее на Блу Маунтинз.
Бетти закатила глаза.
— Виталий возится со своим «остином» с того дня, как я взяла его на работу, но до сих пор так ни разу и не выехал из гаража! Пожалуй, лучше организуйте экскурсию на поезде.
— Как думаете, мне удастся найти бабушке квартиру где-нибудь неподалеку? — поинтересовалась Ирина у Бетти. — Времени осталось не очень много.
Бетти поставила тарелку с запеканкой в духовку и включила таймер.
— У меня есть другое предложение, — оживленно произнесла она. — Внизу есть одно помещение, которое принадлежит мне. Я там храню вещи. Но это вполне нормальная комната, да и места там много. Если она вам понравится, я оттуда все уберу.
Она потянулась за кувшином, который стоял на буфете, и выудила из него ключ.
— Сходите туда с Аней, пока готовится обед, сказала Бетти, вручая ключ Ирине.
Мы с подругой сбежали вниз на первый этаж и по дороге наткнулись на Джонни, который выходил из своей квартиры.
— Привет, девочки, — поздоровался он, доставая пачку сигарет из кармана пиджака. — Я вот собрался прокатиться, хотя мамочка говорит, что будет дождь.
Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, наблюдая, как он широким шагом идет к воротам. В прошлое воскресенье Виталий сводил нас в зоопарк. Оказавшись у вольера с коалами, мы с Ириной переглянулись и одновременно произнесли: «Это же Джонни!» У нашего соседа были такие же апатичные глаза и вялый рот, как у этого австралийского зверька.
Комната, о которой говорила Бетти, находилась в конце коридора под лестницей.
— Как ты думаешь, когда Джонни репетирует, здесь слышно? — спросила Ирина, вставляя ключ в замочную скважину.
— Нет, между этой комнатой и комнатой, где у Джонни стоит пианино, есть еще две другие. К тому же, когда он репетирует, никто не жалуется.
Так и было. Когда Джонни начинал играть, кто-нибудь из нас тут же выключал радио, чтобы послушать его. «Moon River» в его исполнении всегда заставляла нас заплакать.
— Да, ты права, — согласилась Ирина. — Бабушке, наверное, понравится жить рядом с музыкантом.
